— Передай ему. Он все поймет.
Тейн сжал брошь в ладони, ощущая под пальцами неровные грани. Казалось, в этом маленьком предмете заключена целая история – чужая, но теперь и его. Он прижал ее к груди, словно пытаясь в последний момент впитать хоть каплю тепла перед дорогой в неизвестность.
Ви́лмот поднял руку, в воздухе между ними вспыхнул свет – сперва робкий, как огонек свечи, но с каждой секундой набирающий силу. Ладони его дрожали, но он сжимал их крепче, и вскоре между пальцами закружилась сфера – ослепительная, как миниатюрное Амери́сте. Она пульсировала, переливаясь голубыми и золотыми искрами, а затем резко сжалась.
Словно сама реальность содрогнулась, шар схлопнулся до размеров горошины, на мгновение повис в воздухе – и с тихим, но зловещим хлопком развернулся в портал. Он напоминал врата в Обитель Великих, но вместо привычного мерцания здесь клубился туман, густой и непроглядный, будто ведущий не просто в другой мир, а в самое его нутро.
— У нас… мало времени… — Ви́лмот закашлял, с трудом поднимаясь на ноги.
Казалось, каждый его мускул сопротивлялся, но он выпрямился, глядя на Тейна с последней, исступленной решимостью.
— Ступай.
Воздух вздрогнул от оглушительного грохота - один, второй, третий взрыв, будто сама твердыня мира трещала по швам. Двери круглого зала с грохотом вылетели из косяков, рассыпаясь на части. В клубах дыма и пыли на пороге вырисовывалась фигура Ха́оса, его тень растянулась по полу, словно живая тьма. Чуть поодаль, с холодным спокойствием в глазах, стояла Джафи́т.
Ха́ос протянул руку со смертельной грацией.
— Мальчишка, отдай мне осколок.
Ви́лмот молниеносно шагнул вперед, едва не спотыкаясь на ослабших ногах, закрыв Тейна собой.
— Даже не смей приближаться! — его крик эхом разнесся по залу.
Ха́ос медленно повернул голову к Джафи́т, и между ними пробежало немое согласие. Богиня сделала шаг вперед, и зал будто наполнился теплым сиянием. Ее губы растянулись в той самой очаровательной улыбке, от которой у смертных сладко замирало сердце.
— Юный Тейн, прошу, отдай осколок.
Ноги юноши сами понесли его навстречу, словно притягимые неведомой силой. Но прежде чем он сделал и шага, железная хватка наставника вцепилась в его плечо.
— Не слушай ее! — проревел Ви́лмот, тряся ученика. — Это чары! Она опутывает твой разум!
Тейн резко заморгал, сбрасывая дурман. Когда он вновь поднял взгляд, в его глазах уже не было и тени сомнения — только холодная ненависть, прожигающая Джафи́т насквозь.
Ха́ос медленно развел руками.
– Раз по-хорошему не хотите... – его голос внезапно потерял все оттенки, став плоским, как скрип клинка по камню, – то вы просто не оставляете мне выбора.
Его ладони окутались черным дымом – не просто тьмой, а чем-то живым, извивающимся, с редкими кровавыми проблесками, будто в глубине клубились молнии. Дым рванул вперед, как голодный зверь.
Ви́лмот среагировал мгновенно. Его рука впилась в плечо Тейна, и прежде чем юноша успел вдохнуть для крика – его швырнуло в сияющий разлом портала. На мгновение их взгляды встретились: мужчина успел улыбнуться – не губами, а одними глазами, этим странным, горько-нежным выражением, которым провожают в последний путь.
– Дядя! – вопль Тейна разорвался в пустоте, но ответом был лишь хлопок закрывающегося портала.
А потом началось падение.
Не то стремительное падение в пропасть, когда ветер свистит в ушах. Не то плавное парение в облаках. Это было... растворение. Исчезновение всех ориентиров, где верх и низ потеряли всякий смысл.
Его тело выкручивало, выворачивало наизнанку невидимыми щупальцами пространства. Свет и тьма сплелись в бешеном танце, образуя водоворот, где каждый сантиметр кожи горел от прикосновения неведомой энергии.
Яркость била в глаза, как раскаленные иглы, выжигая сетчатку. Слезы текли ручьями, но не приносили облегчения – только разъедали кожу едкой солью. Мир превратился в ослепительное белое месиво, где не существовало ни форм, ни теней.
В ушах стоял вой то ли ветра, то ли самих искаженных измерений. Легкие горели, но дышать было нечем. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки.
И когда сознание уже готово было погрузиться в пучину Небытия – пространство содрогнулось. Раздался мерзкий, влажный звук – точь-в-точь как рвущаяся плоть. И его выплюнуло.