Но А́тхендер не продает душу. Да, молодежь слушает новую музыку и мечтает увидеть мир. Но когда звучит барабан и начинается праздник — все собираются вместе. Старики в меховых одеждах, дети с раскрасневшимися щеками, охотники с гордыми лицами.
Власть здесь принадлежит народу. Советы старейшин и выборные главы решают дела без криков и крови. Люди знают: выжить в одиночку на севере нельзя — и потому единство для них не просто слово.
На востоке, где солнце встает раньше, чем в остальном мире, раскинулась страна широких равнин и гордых горных вершин — Нева́ль.
Здесь зимы — тихие и холодные, словно застывшее серебро. Снег ложится мягким покровом на поля. Летом же Нева́ль вспыхивает яркими красками. Луга утопают в цветах, реки блестят на солнце, как расплавленное стекло, а в лесах, густых и щедрых, зреют ягоды, сладкие, как детские воспоминания.
Это земля, где ковался прогресс. Дым фабричных труб смешивается с утренним туманом, стальные конструкции заводов прорезают горизонт, а в лабораториях, заставленных колбами и чертежами, рождаются новые идеи, новые машины, новые мечты. Нева́ль — кузница, где закаляют не только металл, но и будущее.
Но перемены приходят не только в цеха и мастерские. Они стучатся в каждый дом. Вот уже по улицам бегут провода, несущие в квартиры первые проблески интернета, в карманах у людей загораются экраны мобильных телефонов, а в новых университетах студенты спорят о том, каким будет завтрашний день.
В кафе еще звучат старые народные песни, в книжных лавках пылятся томики местных поэтов, а бабушки на рынках по-прежнему продают пироги с вишней, рецепт которых не менялся сто лет.
Общество здесь — сплав старого и нового. Люди голосуют на выборах, верят в демократию, спорят о политике в газетах и кафе, но при этом не торопятся отказываться от прошлого. Они помнят свою историю, гордятся ею — и в то же время смотрят вперед.
Да, перемены дались нелегко. Были кризисы, протесты, споры, были моменты, когда казалось, что страна разорвется между традицией и прогрессом. Но Нева́ль выстояла.
Потому что ее душа не в машинах и не в законах. Она в музыке, что звучит из открытых окон. В книгах, которые передают из поколения в поколение. В людях, которые, несмотря на все изменения, остаются самими собой.
И пока это так — у Нева́ль есть будущее.
Акт II. «№14»
Деревня в глубине прекрасной Нева́ль, где она родилась, была похожа на иллюстрацию из старой сказки.
Небольшие холмы, покрытые густой травой, плавно переходили в пышные леса, где деревья стояли так тесно, будто шептались между собой. Воздух всегда был наполнен ароматом хвои, влажной земли и дыма из труб. Сладковатого, уютного запаха, который означал дом.
Их коттедж, сложенный из темного дерева и серого камня, приютился почти на окраине, у самого леса. Небольшой, но крепкий, с покатой крышей, покрытой мхом, и ставнями, которые скрипели на ветру особым образом, так, что Леона могла узнать этот звук даже за версту. Внутри пахло печеным хлебом, сушеными травами и воском — мама, Эмма, любила зажигать свечи по вечерам, и теплый свет дрожал на стенах, рисуя танцующие тени.
Отец, Джек, был высоким, довольно молчаливым человеком с грубыми руками, покрытыми шрамами от топора и пилы. Он работал лесником и знал каждую тропинку в округе. Иногда он брал Леону с собой, и тогда они молча шли между деревьями, слушая, как трещат ветки под ногами, как щебечут птицы, как где-то далеко стучит дятел. Он не говорил лишнего, но в его редких улыбках было столько тепла, что девочке не нужны были слова.
А еще были Финн и Джаспер — младшие братья, озорные, вечно покрытые царапинами и веснушками. Они носились по двору, лазили по деревьям, пугали лесных зайцев и обожали свою старшую сестру. Леона читала им сказки перед сном, а когда они болели, варила имбирный чай с медом. Тот самый, которым мама лечила ее саму.
Деревня была маленькой, но живой. Все знали друг друга, все помогали друг другу. Если у кого-то рождался ребенок, то пекли пироги. Если кто-то умирал — стояли вместе у могилы, не стыдясь слез. Здесь не запирали двери на ночь, а дети бегали по улицам дотемна, зная, что их всегда найдут, всегда обнимут, всегда отведут домой.
Леона росла счастливой. Ее детство было наполнено красками, нитями и деревом — тем, что оставляло след не только в руках, но и в душе.
Мать была волшебницей с иголкой и ниткой. Ее пальцы, быстрые и ловкие, могли превратить кусок ткани в платье с кружевами, а клубок шерсти — в теплые варежки с оленями. Леона сидела рядом, наблюдая, как материнские руки творят чудеса, а потом и сама брала спицы. Сначала петли выходили кривыми, неровными, но Эмма лишь смеялась и поправляла их.