Где-то слева пронеслась скорая — сирена заглушилась ливнем, но мигающий свет пробился сквозь завесу воды и на мгновение осветил ее лицо с каплями дождя на ресницах.
С каждым перекрестком сердце Леоны билось чаще, отдаваясь глухим эхом в висках. Нога, замершая над тормозом, слегка дрожала. Одно неверное движение, и тяжелый кузов могло развернуть на мокром асфальте.
Дорога превратилась в предательский лабиринт. Лужи, скрывающие глубину, внезапные выбоины, грозящие сломать подвеску. Все это заставляло ее вцепляться в руль еще крепче.
Когда она свернула на проспект, ветер ударил с новой силой. Вода обрушилась на машину сплошной стеной, и на мгновение мир за окном исчез — только шум, грохот и ощущение, будто она теперь плывет сквозь бурю, а не едет. Видимость упала почти до нуля, дворники с трудом справлялись с потоком воды.
Все произошло за долю секунды.
Из водяной мглы прямо перед капотом возникла тень — худой парень в темной одежде. Его лицо на миг отразилось в свете фар, искаженное ужасом.
Леона вдавила тормоз в пол.
Глухой удар. Стук. Скрип тормозов.
Тело пешехода отбросило на капот, а затем на асфальт.
Машину развернуло. Она чувствовала, как «Додж» перестает слушаться, как колеса скользят по мокрому покрытию. Еще один удар. На этот раз передний бампер врезался в дорожный знак с металлическим хрустом.
Тишина. Только шум дождя и шипение перегретого двигателя.
Леона сидела, вцепившись в руль, ее дыхание было частым, поверхностным.
— Нет… Нет, нет, нет…
Время застыло.
Ее пальцы впились в руль так, что суставы побелели. Дождь за окном превратился в размытое пятно, звуки — в глухой, далекий гул. Только сердце билось где-то в горле, бешено, неровно, как загнанный зверь.
Она медленно повернула голову. Зеркало заднего вида. Там, на мокром асфальте, лежал он. Неподвижный. Вода вокруг него уже не была прозрачной. Алая волна растекалась от его головы, смешиваясь с дождем, но не исчезая.
«Я убила его».
Мысль ударила с такой ясностью, что ее стошнило. Она едва успела открыть дверь, прежде чем желудок вывернуло наизнанку. Кислый вкус во рту, слезы, дождь на лице — все слилось в один сплошной ужас.
Леона выскочила из машины, ноги подкосились, и она упала в лужу. Вода тут же пропитала джинсы, но Хэнсон не чувствовала холода.
Пешеход лежал неподвижно.
— Эй! Эй, ты… ты в порядке?! — Ее голос сорвался на крик.
Где-то вдали завыла сирена. Или это просто звенело в ушах?
Растрепанные волосы плавали в кроваво-дождевой смеси. Леона, превозмогая дрожь, перевернула тело, и ее пальцы скользнули по мокрой ткани рубахи, разорванной, темной от крови.
— Господи… — Ее шепот потонул в реве бури.
Два пальца на шее. Тишина. Потом слабый, но четкий толчок под кожей. Жив. Пульс под пальцами был слабым, но стабильным. На секунду мир сузился до этого ритма — тук-тук, тук-тук, — доказательства, что она еще не убийца.
Но облегчение длилось лишь мгновение.
Телефон. Надо вызвать помощь.
Мокрые пальцы скользили по экрану, оставляя кровавые разводы. Капли дождя падали на дисплей, сбивая сенсор. Аккумулятор на нуле.
— Давай же… — Она трясла аппарат, будто это могло помочь.
«Он придет в себя. Увидит меня. Запомнит номер машины».
Девушка была на грани истерики, но всячески старалась держать себя в руках.
Дом в пятидесяти шагах. Теплая ванна. Сухая одежда. И тишина. Вечная тишина, в которой не будет этого хруста костей под колесами.
Дождь хлестал по лицу, ледяные капли смешивались со слезами. Леона стояла над телом, дрожащими руками пытаясь оценить повреждения. Его грудь едва поднималась, губы посинели от холода.
«Нельзя двигать». Голос разума звучал четко.
«Но оставить умирать в луже?» Сердце сжималось от ужаса.
Она оглянулась. Пустынная улица, темные окна домов. Ни машин, ни прохожих. Ни души. Только ее разбитый «Додж» с открытой дверью и мигающей фарой.
Леона вцепилась в его мокрый плащ, почувствовав, как мышцы дрожат от напряжения. Он оказался невероятно тяжелым. Мертвый вес, обмякшее тело, которое так и норовило выскользнуть из ее хватки.
— Держись… — сквозь зубы прошипела она, делая шаг назад.
Ее ноги подкосились, и они оба чуть не рухнули прямиком в лужу. Но каким-то чудом она удержала равновесие, впившись пальцами в его плечи.
Шаг. Потом еще один.
Все должно было быть иначе.
Чашка чая, книжка, раскрытая на любимой главе, теплый плед и тихий вечер под звук дождя за окном. Вместо этого — ледяная вода в ботинках, липкая кровь на ладонях и тяжелое дыхание незнакомца.