— Еще немного, — прошептала она больше для себя, чем для него.
Ее спина горела от напряжения, волосы прилипли к щекам, а в груди стоял ком. Не страх, не паника, а какое-то тупое, обреченное понимание: все пошло не так.
Она вспомнила, как сегодня утром, застегивая куртку, думала, что этот день будет хорошим. Как смеялась с коллегой над глупым анекдотом. Как покупала в лавке у метро ту самую книгу, которую ждала целый месяц.
А теперь…
Теперь она волокла по мокрому асфальту человека, чье лицо даже не успела разглядеть.
***
Это был один из тех забытых домов, что город давно перестал замечать.
Четыре этажа, облупившаяся штукатурка, трещины в стенах, как морщины на старом лице. Подъезд с выцветшей табличкой «№14», где цифра «4» давно отвалилась, оставив после себя ржавый след.
Внутри лестница. Скрипучая, с прогнившими перилами, которые шатались, будто вот-вот рухнут. На ступенях следы грязи, окурки, а где-то на третьем этаже детский рисунок мелом, который никто не стер.
Запахи сырости, жареного лука, дешевого освежителя воздуха с надписью «хвойный лес», но больше всего — затхлости, словно дом давно не проветривали.
Соседи за тонкими стенами слышали все. На первом этаже вечно пьяный слесарь, который орет на жену. На втором — студент с гитарой, разучивающий одни и те же три аккорда. На третьем — старуха, которая целыми днями смотрит телевизор на полной громкости.
А Леона на четвертом, под самой крышей, где зимой дует из всех щелей, а летом пахнет нагретым железом.
Ее квартира маленькая, как клетка. Обои с желтыми разводами от протечек. Окна, которые не закрываются до конца, сквозняк гуляет даже в самый тихий вечер. Ванная, где плесень по углам, а кран подтекает, капая в такт секундной стрелке.
Ключ дрожал в замке, скользя по металлу, пока наконец не попал в замочную скважину. Резкий щелчок — и дверь распахнулась, впуская их в темноту прихожей.
Леона ввалилась внутрь, едва удерживая парня, который теперь казался еще тяжелее. Его ноги волочились по полу, оставляя за собой мокрый след, смешанный с грязью и кровью.
— Только… не падай… — сквозь зубы прошептала она, цепляясь за стену.
Но силы покидали ее. Колени подкосились, и они оба рухнули на пол.
Голова парня глухо стукнулась о деревянные половицы. Он застонал, но не открыл глаз.
Леона лежала рядом, задыхаясь, чувствуя, как холод от пола проникает сквозь мокрую одежду.
Что она наделала?
Дом, который должен был быть спасением, теперь казался ловушкой.
Тишина в квартире была густой, как смола. Только прерывистое дыхание Леоны, хриплое и неровное, выдавало присутствие жизни. Она сидела на корточках в луже дождевой воды, что натекла с ее одежды, и чувствовала, как холодный липкий ужас медленно заполняет ее изнутри.
Леона дернулась к выключателю. Тьма. Электричества не было. Где-то в городе буря оборвала провода.
Она медленно поднялась, цепляясь за стену, и на ощупь двинулась в сторону ванной. Ноги подкашивались, но надо было действовать.
Леона стояла перед открытым шкафчиком, едва освещенным тусклым светом от маленькой лампы с почти мертвыми батарейками. Ее пальцы нервно перебирали содержимое. Бинты, йод, таблетки от головной боли. Все это выглядело таким жалким, беспомощным перед серьезными травмами.
Она схватила бинты и мазь, но вдруг ее взгляд упал на старую зубную щетку, забытый лак для ногтей, пустые баночки из-под кремов. Обычный хлам, который копился годами. Все это казалось таким неважным сейчас.
— Черт! — прошептала она, сжимая бинты в кулаке.
Ей нужно было что-то большее. Но что?
Вызвать скорую? Телефон мертв.
Бежать к соседям? Кто откроет ночью в такую погоду?
Она резко развернулась и вышла обратно в коридор, где на полу лежал парень.
— Эй… — Она опустилась рядом с ним, пытаясь осмотреть раны при тусклом свете.
Хэнсон перевернула бесчувственное тело на бок, стараясь не трясти его слишком сильно. Раздался легкий стук, что-то твердое ударилось о половицы.
Из складок его странной одежды что-то выскользнуло, проехав по полу, словно пытаясь сбежать, и скрылось в кромешной темноте комнаты. Девушка застыла, разрываясь между любопытством и чувством, что заглядывать в чужие вещи неправильно.
Но что, если там лекарство? Что, если это поможет ему прийти в себя?
Она потянулась, пальцы дрогнули в сантиметре от предмета, затем резко схватили, будто боясь, что тот исчезнет.
Камень, едва мерцающий от редких всполохов молний за окном, предстал перед глазами. Хэнсон перевернула украшение в пальцах.
— Простая безделушка, — пробормотала она, пожимая плечами.