— Где… — наконец выдавил он, голос звучал хрипло, будто годами не использовался. — Это… не Эльгра́сия?
Последние слова прозвучали как обвинение. Пальцы ослабли, но не отпустили ее запястья. Теперь это была не хватка страха, а последняя попытка ухватиться за реальность.
Девушка в ответ робко, совсем неуверенно заговорила. Губы зашевелились, изливая поток мягких, певучих звуков. Ла́йбрик нахмурился, пытаясь уловить хоть что-то знакомое в этом потоке, но… Ничего.
— Я не… — Он тряхнул головой, показывая на уши, затем развел ладони в жесте непонимания.
Его собственный голос прозвучал чужим, хриплым и надломленным. Девушка замолчала, ее брови дрогнули. Она медленно подняла руку, будто боясь спугнуть, и указала на себя:
— Ле-о-на.
Ей пришлось повторить несколько раз, чтобы донести до юноши смысл неизвестных слов.
Слоги растягивались неестественно, словно она говорила с ребенком. Ла́йбрик почувствовал, как в висках застучало.
— Тейн, — дрожащим голосом произнес он, указав на себя пальцем.
Тень облегчения скользнула по ее лицу, но исчезла, как только она снова открыла рот. Теперь ее речь напоминала треск птицы, подкрепленный хаотичной пантомимой.
Тыкала пальцем в окно, изобразила двумя кулаками «удар» с драматическим вздохом. Юноша невольно потер ребра, словно что-то припоминая.
Девушка приложила ладонь ко лбу, закатив глаза и высунув язык.
Выглядело это настолько нелепо, что Ла́йбрик, вопреки всей серьезности ситуации, почувствовал, как уголок его рта дергается.
Леона, заметив его реакцию, на мгновение застыла. То ли оскорбленная, то ли ободренная. Затем с новым энтузиазмом принялась за продолжение спектакля.
Показала руками нечто округлое. Колесо? Планета? Ее представление о форме портала?
Завертелась на месте, изображая, видимо, головокружение. Закончила тем, что обняла себя и скорчила жалостливую гримасу.
Хранитель медленно моргнул. Если это был язык жестов местных жителей, то он точно его никогда не поймет.
— Я… — Он ткнул себя в грудь, затем сделал жест, будто разрывает воздух, и указал куда-то за окно.
Леона перевела взгляд на его пальцы, затем на его лицо. Молчание повисло в воздухе.
— …Совершенно бесполезно, — пробормотал он на родном языке.
Девушка в ответ рассмеялась. Нервно, почти истерично. Похоже, в этом мире сумасшествие было заразным.
Чем дольше звучал ее голос, тем чудовищнее становилась правда. Этот странный певучий язык не был полностью чужим.
Отдельные слова всплывали в памяти, будто древние монеты, найденные на дне озера. Тейн замер, ощущая, как по спине бегут мурашки. Это не могло быть простым совпадением. Язык Древнейших — мертвый, забытый всеми, кроме храмовых хронистов и Хранителей.
Резкая вспышка боли заставила Тейна содрогнуться. Он зажмурил глаза, прижимая ладонь к виску. Леона поняла его без слов. Она тут же отвернулась, порылась в ящике небольшого комода и протянула ему маленький белый шарик.
Леона активно жестикулировала, тыкая пальцем себе в висок, затем показывая на штуку в руках и стакан воды. Тейн скептически приподнял бровь, но боль пульсировала так сильно, что он махнул рукой и сунул это в рот.
Тут же его лицо исказила гримаса отвращения. Глаза округлились, губы подрагивали, а нос сморщился, будто он проглотил живое насекомое.
— Фу-у-у! — вырвалось у него с таким выражением, словно его предали самым подлым образом. — Это что, яд?! — возмутился он на родном языке, хватая стакан и залпом выпивая воду, будто пытаясь смыть вкус предательства.
Но коварная горечь оказалась стойкой. Она осела на языке упрямой пленкой. Он даже показал Леоне язык, демонстративно вытирая его тыльной стороной руки.
— В Эльгра́сии даже зелья шарлатанов куда лучше на вкус, — проворчал он, хотя прекрасно понимал, что она не разберет ни слова.
Леона сначала замерла в ужасе, но, увидев, как он корчит рожицы, неожиданно рассмеялась. Этот смех, звонкий и неожиданный, заставил Тейна на секунду забыть о горечи.
Когда через пару минут боль действительно утихла, он невольно расслабился.
— Спасибо… — пробормотал он на своем языке, машинально слегка склонив голову, как делал бы со знахарем в родных краях.
Посидев несколько минут, Тейн с недовольным фырканьем поднялся, опираясь на кровать. Он сделал пару шагов к двери и вдруг замер, заметив в зеркале свое отражение.