— Благодарю. — Он произнес это на своем языке, но Ру́вик тут же перевел. — Не только за это. За каждую ложку еды. За каждую замененную повязку. За… — Он запнулся, глядя на ее исцарапанные перевязочной тканью пальцы, — за терпение.
Фамильяр перевел и последнее, что Тейн добавил уже шепотом:
— Когда-нибудь я найду способ отплатить. Клянусь.
— Выбирай предложения покороче. Это выматывает, знаешь ли, — недовольно заворчал Ру́вик, но тут же добавил: — Она говорит, что ей ничего не нужно. Она сделала то, что делала… Нет-нет, подожди. — Если бы у него были брови, он бы точно нахмурился. — Должна была. Да, точно. Немного запутался.
В комнате повисло молчание. Тейн снова посмотрел на брошь, затем на Леону, и в его взгляде читалось то, что он пока не мог выразить словами.
«Я запомню это. Все это».
Тейн замер, его взгляд приковался к перебинтованной кисти Леоны. В памяти всплыли обрывки воспоминаний — его дикий взгляд, судорожная хватка, ее сжатые от боли губы.
Мысль ударила, как плеть:
«Как я мог?»
— Сильно болит? — Голос звучал тише обычного, почти виновато.
Он взял посох, мирно стоящий подле постели, сел и положил его на колени, словно готовя священный ритуал. Рука с раскрытой ладонью замерла в воздухе между ними:
— Позволишь осмотреть?
Ру́вик тут же заурчал перевод, и Леона, после секундного колебания, медленно протянула ему руку.
Тейн разматывал бинты с такой осторожностью, будто распутывал паутину судьбы. Один неверный рывок — и все рассыплется. Когда повязка спала, он стиснул зубы. Фиолетовые отпечатки его пальцев на ее запястье, легкая припухлость по краям, кожа, воспаленная от слишком тугой повязки.
«Это я сделал. Я».
Наконечник посоха коснулся ее ладони.
— Elmyrius lavelle…
Золотистый свет разлился по коже, как теплый мед. Синяки поблекли, затем растворились совсем, но на его собственной ладони проступили те же самые следы, словно чернильная тень.
— Теперь мы квиты, — шепотом сказал Тейн, показывая ей свою руку с идентичными отметинами.
Он опустил глаза, пальцы слегка дрожали, когда он провел ими по ее ладони. Легкое, почти невесомое прикосновение, будто боялся оставить новый след.
— Мне искренне стыдно…
На его собственной руке синяк начал меркнуть, как утренний туман под солнцем. Сначала он стал бледно-лиловым, затем желтоватым, и, наконец, кожа вернулась к своему обычному оттенку.
Но что-то в его взгляде говорило: даже когда след исчезнет с тела — память о нем останется.
Леона осторожно провела пальцами по своей ладони, где еще секунду назад были синяки. Ее глаза расширились не столько от исцеления, сколько от способа. Магия в этом мире явно не была обыденностью.
— Она что, никогда не видела процесс исцеления? — прошептал Тейн Ру́вику, наблюдая, как она поворачивает руку под разными углами.
— Думаю, дело не в этом…
— Тогда в чем?
Ответ пришел не в словах, а в движении. Леона внезапно потянулась к Ру́вику. Тейн инстинктивно напрягся, но… Странно.
В груди не возникло привычного ледяного укола тревоги. Вместо этого что-то теплое и легкое разлилось под ребрами. Он замер, позволяя ей коснуться фамильяра.
Ее пальцы скользнули по тельцу комочка с неожиданной нежностью. Тейн прикрыл глаза. Через связь с фамильяром он чувствовал это прикосновение как отголосок. Теплое, любопытное, чистое. Совсем не то, что он испытывал рядом с Великой Джафи́т. Здесь не было подвоха, лишь неподдельное детское любопытство.
Тейн поднял глаза, и мир перестал существовать.
Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, упал между ними, как мост между мирами. Дыхание застряло где-то в горле. Тусклый свет озарил его лицо, и синева радужки на миг сменилась бирюзой. Словно что-то внутри него отозвалось на этот момент, на этот взгляд, на нее. Время остановилось, оставив в этом мгновении только их двоих.
Что-то сдвинулось. В мире. В нем. Между ними. И самое странное — он не испугался этого.
Бирюзовый отблеск медленно угас, вернув его глазам обычный цвет, но ощущение осталось. Теплое, тревожное и…
Прекрасное.
Акт II. Без веры в завтра
— Эм… Извини, что снова беспокою, но… здесь есть купальни? — неловко пробормотал он, искоса поглядывая на Леону.
Ру́вик перевел взгляд с хозяина на рыжеволосую девушку, затем тихо вздохнул и принялся за перевод. После долгих объяснений, что такое душ, как включать воду, какая ручка регулирует температуру, для чего нужны эти многочисленные флаконы с гелями и шампунями, — Тейн наконец остался один.