В глазах читалась не просто надежда быть полезным, а отчаянная потребность перестать быть лишним. Даже если всего лишь как молчаливая тень позади. Даже если только для того, чтобы подать инструмент или просто быть рядом.
Леона замерла на мгновение, гаечный ключ застыл в руке. Она вздохнула. Не раздраженно, а скорее устало, и, не оборачиваясь, нехотя качнула головой.
Но для Тейна и этого было достаточно. Он весь встрепенулся, словно получил не тихий кивок, а царскую милость. Плечи распрямились, тень беспомощности отступила на шаг.
— Спасибо, — выдохнул он, хотя она вряд ли поняла значение слова.
Юноша поспешил за ней, стараясь не путаться под ногами, но и не отставать.
Ру́вик, наблюдавший за этой немой сценой, тихо фыркнул. Иногда самое большое сражение не с Богами или Ха́осом, а с собственной ненужностью. И пока что Тейн хоть и проигрывал, но еще не сдавался.
Троица вышла из подъезда на улицу, где у стены стояла машина — странная блестящая повозка без лошадей. Тейн сдержанно поморщился, оценивая ее угловатые формы. Когда Леона откинула какую-то крышку, обнажив внутренности, он осторожно заглянул внутрь.
То, что он увидел, заставило его отпрянуть.
— Ч-что… Что это все такое? — Его голос сорвался на хриплый шепот.
Заклинатель отступил на шаг, глаза расширились от неподдельного ужаса.
Леона что-то ответила, но слова доносились будто сквозь воду — «двигатель», «ремонт». Тейн недоверчиво покосился на сплетение металла, проводов и трубок. Это не было похоже ни на одну магическую конструкцию, которую он знал. Здесь не чувствовалось ни пульсации энергии, ни намека на эфирную гармонию. Только холодный, бездушный механизм.
Он не решился подойти ближе. Остался стоять поодаль, сжимая посох так, будто тот мог защитить его от этого чуждого технологического чуда. Даже фамильяр, видавший многое, смотрел на машину с подозрительным прищуром.
Тейн почувствовал себя не просто чужим — он ощутил себя пришельцем из другого времени, иной вселенной, где законы реальности были высечены на скрижалях, а не заключены в железные коробки.
Юный заклинатель стоял, беспомощно переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд скользил по окружающему миру, цепляясь за детали, которые казались одновременно и знакомыми, и абсолютно чужими.
Странного вида дома без резных украшений, без защитных рун на порогах, лишь ровные линии и гладкие поверхности. Странного вида повозки, не издающие ни гула магии, ни скрипа колес, лишь тихий рокот непонятного механизма. Странного вида одежда на людях, спешащих по своим делам.
Его особенно поразило одно: здесь женщины носили мужскую одежду. Брюки, облегающие фигуру, грубые рубашки, даже нечто, отдаленно напоминающее фраки. В Эльгра́сии такое было бы немыслимо — строгие кодексы сословий, традиционные одеяния… А здесь — свобода. Странная, пугающая своей непривычностью.
Это был не просто другой мир. Это был совершенно иной уровень бытия. Воздух пах не пылью древних библиотек и не дымом ритуальных свечей, а чем-то неуловимо чуждым. Звуки — не перешептывания заклинателей, а гул моторов, трель странных устройств, быстрая, отрывистая речь.
Он чувствовал себя слепцом, заброшенным в середину сложнейшего спектакля, где все знали свои роли, кроме него. Его пальцы снова сжали посох — единственную знакомую, твердую точку в этом калейдоскопе чуждости. Даже Ру́вик притих, устроившись на его плече, пытаясь анализировать новый мир.
Тейн понимал: чтобы выжить здесь, ему предстоит не просто выучить новый язык. Ему придется заново научиться существовать.
Он завороженно наблюдал за мужчиной, который шел, уткнувшись в небольшой светящийся прямоугольник.
«Плоский камень?» — мелькнула догадка, но тут незнакомец, не отрывая взгляда от мерцающей поверхности, споткнулся о кочку и едва не грохнулся на землю.
Юноша непроизвольно шагнул вперед, чтобы помочь, но застыл на месте, увидев новое чудо: другой прохожий поднес такой же предмет к уху и… заговорил с ним. Громко, эмоционально, жестикулируя свободной рукой, будто общался с невидимым собеседником.
Тейн отшатнулся, в глазах отразился неподдельный ужас. В его мире так вели себя лишь одержимые или безумцы, изгнанные за городские стены.
— Они… они разговаривают с духами, заключенными в эти камни? — прошептал он Ру́вику, не в силах отвести взгляд. — Или это новый вид колдовства?
Фамильяр ничего внятного ответить не смог. Он тоже был удивлен.
Это было пугающе. Люди добровольно отдавали свое внимание бездушным предметам, предпочитая их живому миру вокруг. Они шли, не видя дороги, не замечая друг друга, погруженные в холодный свет предметов.