— Может, объяснишь уже наконец, что происходит? — Его голос прозвучал резко, с явной толикой накопленного гнева и недоумения.
— Что происходит? — почти истерично встревоженным голосом вторила его вопросу Хэнсон. — Что происходит?! Почему ты не стер видео? Ты же видел, что тебя снимают!
После недолгой напряженной паузы в ее голове туман немного рассеялся. Леона тяжело, сдавленно выдохнула, и все силы разом покинули ее. Она почти рухнула на корточки, спина со стуком ударилась о шершавую холодную стену. Ладони вцепились в собственное лицо, пальцы впились в кожу, словно она пыталась спрятаться, скрыть его и себя от всего этого кошмара.
Тейн ничего не знает. Абсолютно ничего о мире, в котором ему теперь приходится существовать. О силе, которую имеют эти маленькие светящиеся коробочки. О том, как одно случайное видео может вмиг разнести его образ по всему свету, превратив в сенсацию, в мишень. Он был могущественным заклинателем в своем мире, но здесь оказался беспомощным ребенком, не знающим самых простых и самых страшных правил игры.
— Прости, — тихо, почти шепотом пробормотала рыжеволосая, так и не поднимая головы. — Я не должна была на тебя злиться…
Тейн завел руку за спину и с легким смущением почесал затылок.
— Да ладно… — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Тебе не за что извиняться. Это я… я должен просить прощения. За то, что поставил тебя в такое неудобное положение.
Девушка глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и наконец опустила руки.
— Но теперь у нас большие проблемы, Тейн. Те люди, которых ты встретил в лесу… они записали все на видео. — Она ненадолго замолкла, подбирая слова, чтобы объяснить. — Видео — это… как способ сохранить кусочки жизни. Моменты, которые хочешь запомнить. Почти как иллюзия Эльграсии, которую ты мне показывал. Представь, что ты можешь поймать лучший момент и сохранить его, чтобы пересматривать снова и снова. Это то же самое, только в моем мире для этого используется не магия, а специальные устройства. Телефон или камера. И этот записанный момент можно… разослать. Показать тысячам, миллионам других людей за считаные секунды.
Немного успокоившись, Хэнсон с усилием поднялась на ноги.
— Как же все сложно… — тихо, словно делая неутешительное открытие, пробормотал себе под нос заклинатель.
Глубина пропасти между их мирами становилась все очевиднее и опаснее.
— Просто… не уходи больше один, ладно? — Леона мягко улыбнулась, но эта улыбка не дотянулась до ее глаз, в которых по-прежнему плавала тревога. — Ни на шаг. Пока мы не найдем того, кто тебе нужен.
Ее слова повисли в воздухе не просьбой, а мольбой и единственно возможным планом в сложившемся хаосе.
Теперь им было необходимо найти пути к отступлению. Мысль о том, что запись уже гуляет по сети, отзывалась ледяным ужасом. И только богу, или богам, было известно, сколько глаз уже уставилось на его лицо, на его посох, на неестественное сияние заклинаний.
Все, конечно, можно было списать на монтаж, спецэффекты и прочие диковинки ее мира. Но кто знает, что скажут те самые двое, Джордж и Лили, если их найдут? Согласятся ли они играть по этой удобной версии? Или их память даст сбой и выдаст что-то еще более невероятное?
От этих мыслей, бегающих по замкнутому кругу, голова буквально разрывалась на части. Они стояли на краю, где один неверный шаг мог обрушить на них весь интерес, а затем и гнев целого мира.
— А сейчас… просто подожди меня здесь, — задумчиво, уже отходя к выходу из переулка, бросила Леона. Ее взгляд был прикован к оживленной улице. — И никуда не уходи. Ру́вик, — ее голос стал тверже, — ты здесь за главного.
Когда же она вновь, уже на прощание, велела ему оставаться на месте, юноша лишь молча кивнул в ответ. Он отошел к глухой заляпанной граффити стене дома и прислонился к ней, стараясь слиться с бетонной поверхностью.
Одним только своим внешним видом Тейн привлекал слишком много внимания. От предложения переодеться в одежду Леоны он наотрез отказался еще в самом начале пути — его ряса и посох были не просто одеянием, а частью его идентичности, доспехами души. Но здесь его образ, который в Эльгрáсии, возможно, и считался чем-то обыденным для хранителя, выглядел как костюм для съемок в фэнтези. Одеяния вызывали уйму вопросов, недоуменных взглядов, и, в чем они только что убедились, это могло привести к серьезным последствиям. Он был как яркая птица, залетевшая в стаю воробьев, — прекрасный, но чужой.
— Ну и хлопот же от тебя, хранитель, — пробурчал Ру́вик, его сияние мерцало раздраженными всполохами.