— Леона… — Его голос прозвучал тихо, но четко, разрезая тягостную тишину. Он повернул голову на подушке, и его взгляд упал на нее. — Скажи… ты не хочешь ехать в свою деревню?
Леона замерла. Секунда, другая — и ее плечи слегка сжались, как будто от внезапного холода.
— Откуда… — Ее шепот был едва слышен, словно сорвавшийся против воли. Она не смотрела на него, уставившись в стену. — Как ты узнал?
Тейн не изменил позы, лежа на спине, но его внимание было полностью приковано к ней.
— Каждый раз, когда ты в стрессе, даже самом легком… запах твоей энергии меняется, — объяснил он. — Вернее, твой собственный, человеческий запах. Когда ты спокойна, от тебя исходит аромат, похожий на полевые цветы после дождя. Свежий и теплый. — Он ненадолго замолк, будто припоминая. — Но стоит тебе заволноваться… и он становится другим. Резким. Ярким. Как будто пахнет… горьким миндалем и перегретым металлом. Сейчас от тебя пахнет именно так. С того самого момента, как мы заговорили о деревне.
Девушка медленно поднялась, усаживаясь на краешек кровати. Ее взгляд, тяжелый и отсутствующий, утонул в рисунке деревянных половиц, будто в этих темных трещинах она надеялась разглядеть ответы. Пальцы впились в край матраса, сжимая ткань.
— Мне так сложно объяснить, что именно творится у меня внутри… — начала она тихо, и слова будто цеплялись за ее губы, не желая выходить наружу. — Наверное… я просто боюсь. — Ее голос дрогнул, стал тоньше, и в этой хрупкости Тейн уловил не просто волнение, а глухое отчаяние. — Когда я уезжала, моя семья изо всех сил старалась меня отговорить. Они боялись, что я еще слишком зеленая, а уже рвусь в чужой город. Слишком далеко от дома… — Лео сделала паузу, тяжелый вздох вырвался из груди. — И случилось именно то, чего они так опасались. У меня ничего не вышло. А я… Я побоялась в этом признаться. А теперь… — ее голос окончательно оборвался, — …теперь прошло так много времени, и я чувствую, что окончательно заблудилась. В себе.
Погружаясь в пучину собственных тревог, Леона ощущала, как почва уходит из-под ног. Ее внутренний мир, когда-то такой прочный, теперь рушился, обнажая бездну неуверенности. Она была скована не просто тенью сомнений, а целой стеной, что с каждым днем становилась все плотнее, непроницаемее, не оставляя просвета. Мысли метались, как перепуганные птицы в запертой комнате, ударяясь о стены сознания и усиливая хаос.
И вдруг — прикосновение. Легкое, но уверенное тепло чужой руки на ее сжатых кулаках. Оно действовало не как утешение, а как якорь, резко и безоговорочно выдергивающий ее из бушующего водоворота мыслей. Девушка подняла голову и встретилась взглядом с Тейном. Он сидел рядом на корточках, его голубые глаза смотрели на нее без тени осуждения.
— Я тебя понимаю, — наконец проговорил он, и его голос звучал приглушенно и почти… мягко. — Раньше я каждую ночь просыпался в холодном поту от одной мысли: а что, если я окажусь недостоин? Не оправдаю надежд рода, доверия дяди, чаяний всего народа Эльгра́сии. Мне казалось, что нет тяжести страшнее, чем груз чужих ожиданий.
Он медленно покачал головой, его взгляд стал отрешенным, будто он смотрел куда-то сквозь стены этой убогой комнатки, в свое собственное прошлое.
— Но сейчас… Сейчас эти переживания кажутся мне такими мелочными. Словно я боялся укола булавки, а теперь передо мной обнажилась бездна, готовая поглотить миры. Реальная угроза, в эпицентре которой я оказался, перечеркивает все. Она заставляет по-новому смотреть на понятия «успех» и «неудача».
Он снова повернулся к Леоне, и в его глазах горела странная смесь отчужденной мудрости и зарождающейся теплоты.
— Пусть мы и знакомы недолго. Пусть мы едва знаем друг друга. Но… — Он замолчал, тщательно подбирая слова, будто они были хрупкими и могучими заклинаниями одновременно. — …Я, вслушиваясь в твой рассказ, понял одну вещь. Твои родители не разочаруются в тебе. Я чувствую это. Так, как ты говорила об их страхах, с какой болью вспоминала их слова… Это исходит лишь от тех, кто любит безмерно. Они дорожат тобой. А такая любовь… — он сделал паузу, — …она не знает слова «разочарование». Они будут просто счастливы, что ты жива и в порядке. Все остальное не имеет значения.
Леона медленно выдохнула, ее пальцы разжали край матраса, плечи немного расслабились.
— Ты так говоришь, словно это так просто. «Вернуться». А что я скажу? «Привет, я вернулась. И за все эти годы у меня нет ни карьеры, ни сбережений, только пара чемоданов и…» — Ее голос снова дрогнул, и она замолчала, сжимая веки, будто пытаясь удержать нахлынувшие чувства. — Я даже не знаю, как описать тебя. «Парень из другого мира, за которым охотятся твари из кошмаров»? Звучит как бред сумасшедшей.