Дима стоял в коридоре после пар, глядя ей вслед, и в его душе снова, как в самые первые дни, было пусто и непонятно. Он поймал себя на мысли, что снова смотрит на людей, и ни к кому не тянется. Только теперь стало еще тяжелее. Ведь он уже знал тепло ее руки и холод ее внезапной отстраненности. И этот белый медведь, сидевший у неё на кровати, теперь казался не символом надежды, а немым укором — напоминанием о том, как легко можно обжечься о чужие «качели».
Глава 6: Щит
Неделя пролетела в тумане отчуждения. Дима перестал писать первым, перестал искать встреч взглядом. Он сосредоточился на учебе, на общении с ребятами с потока, с которыми раньше лишь перекидывался парой фраз. Он даже ходил с ними в столовую, и это было... нормально. Без нервного ожидания, без расшифровки взглядов и интонаций.
В тот момент, когда он, смеясь над шуткой однокурсницы Ани, забыл о существовании Ксюши, она появилась. Стояла в дверях столовой, смотрела прямо на него. В ее глазах-хамелеонах читалась не привычная холодная отстраненность, а что-то другое — удивление, может быть, даже обида. Дима встретил ее взгляд, кивнул абсолютно нейтрально, как малознакомому человеку, и повернулся назад. Это был щит, который он сам и воздвиг.
Глава 7: «Мне страшно»
Вечером того же дня в его мессенджере появилось новое сообщение.
«Дим. Мы можем поговорить?»
Сердце ёкнуло, сработал старый рефлекс. Но он подавил его. Ответил лишь через час.
«О чем?»
«О нас. О том, что происходит».
«А что происходит, Ксюша?» — набирал он, чувствуя, как возвращается та самая горечь.— «Вчера все хорошо, сегодня я не существую. Кажется, ничего нового».
Она не отвечала минут десять. Потом пришло: «Выйди на улицу, пожалуйста. Если не хочешь — не надо».
Он хотел сказать «нет». Очень хотел. Но в нем жил тот парень, который помнил ее поцелуй в щеку и смех в вечернем парке.
Он вышел.
Ксюша стояла, кутаясь в тонкую куртку, и переминалась с ноги на ногу. В руках она сжимала два стаканчика с чаем из автомата.
«Держи» — протянула она один ему. — «Просто... так».
Он взял стаканчик. Тепло обожгло пальцы.
«Ну?» — спросил он.
«Я знаю, что веду себя ужасно» — начала она, не глядя на него. — «Эти качели... Я сама от них устала. Ты не делаешь ничего не так. Всё дело во мне».
«Это не ответ, Ксюша. Это отмазка», — тихо, но твердо сказал Дима.
«Я боюсь!» — выдохнула она, и ее голос дрогнул. — «Боюсь, что ты станешь слишком важным. А потом... потом ты уйдешь. Как все. И чтобы этого не случилось, я сама сначала отталкиваю. Прячусь. Мне кажется, если я буду держать дистанцию, будет не так больно, когда ты... исчезнешь».
Вот он, корень всего. Не игра, не кокетство, а самый настоящий, животный страх. Страх быть брошенной.
Дима молча смотрел на нее. На эту хрупкую девушку, которая так отчаянно строила стены, чтобы защититься от потенциальной боли, сама же причиняя ее и себе, и ему.
«Я никуда не собирался уходить» — произнес он наконец. — «Я звал тебя гулять, дарил медведя, держал за руку. Разве это похоже на желание исчезнуть?»
«Но люди всегда уходят!» — в голосе её прозвучала настоящая боль. — «Родители обещают быть рядом, а потом ссорятся и не разговаривают. Друзья клянутся в вечной дружбе, а потом находят кого-то получше. Я устала быть запасной версией для всех».
Они стояли в молчании, и только пар от чая поднимался в холодный воздух.
«Я не твои родители и не твои старые друзья» — медленно проговорил Дима. — «Я — это я. И я здесь. Прямо сейчас. Но я не могу постоянно доказывать, что я не уйду. Это истощает. Мне тоже бывает больно от твоих уходов в себя».
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
«Я не прошу никаких гарантий. Никто их не даст. Но я прошу доверия. Хоть капли. Если ты чувствуешь, что хочешь оттолкнуть меня, потому что стало страшно, — просто скажи: «Дим, мне страшно». А не делай вид, что я не существую. Договорились?»
Ксюша смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась целая буря чувств — страх, надежда, стыд. Она кивнула, не в силах вымолвить слова.
«Ладно» — Дима сделал глоток горячего чая. — «Тогда, наверное, пойду. Завтра практика рано».
Он развернулся и пошел к двери.
«Дима!» — окликнула она его.