— Ну вот, привезли вам свеженькую! – объявил конвоир, грубо толкнув меня вперед. Я едва удержалась на ногах. — Строптивая. Но мы это исправим.
Один из охранников, похожий на гориллу с обритой головой, лениво поднял глаза. — Заценим. В общую или в карантин?
— В общую. Пусть старые научат новенькую уму-разуму, – хмыкнул второй конвоир. — А то мечтает тут, наверное.
Они подтолкнули в помещение с решёткой, где сидели несколько женщин. Охранник с бритой головой отпер дверь скрипучим ключом.
– Заходи, красавица. Новый дом.
Меня втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась за спиной с громким лязгом. Замок щелкнул.
Я стояла, прислонившись к холодным прутьям, дрожа всем телом. На меня смотрели. Несколько пар глаз. В них не было ни сочувствия, ни любопытства. Только апатия, глубокая усталость и… что-то еще? Страх? Предостережение?
— Новичок? – хрипло спросила одна из женщин, постарше, с седыми прядями в грязных волосах. Ее лицо было покрыто синяками. – Как звать?
— А… Алиса, – прошептала я уже третий раз за два дня своё имя.
— Алиса? Хм. В Стране Чудес, значит? – женщина горько усмехнулась. — Забудь свое имя, девочка. Здесь ты – номер. Или просто вещь. Как повезет хозяевам.
— Что… что это за место? – я оглядела помещение, влажность оказалась высокой, прогревать для пленниц помещение никто не думал. В углу стояло ведро с нечистотами. Запах стоял удушающий.
— Это – склад, – ответила другая женщина, молодая, но с потухшим взглядом. — Склад живого товара. Нас держат, пока не найдут покупателя. Или пока не надоест хозяевам. — Она кивнула в сторону охранников.
— Покупателя? На что? – спросила, втайне зная ответ.
— На что угодно, – мрачно сказала первая женщина. — Работа на оружейных заводах. Уборщица в борделе. Просто для потехи… или для отработки на новичках. — Она посмотрела на Алису с какой-то странной жалостью. — Ты симпатичная. Тебе будет хуже всех.
Почувствовав, как земля уходит из-под ног, не буквально, просто мир окончательно рухнул. Рабство. Вот что это. Я – рабыня. Товар. Игрушка.
Сползла по прутьям на грязный пол, прислонившись спиной к решетке. Дождь стучал где-то по крыше. Холод проникал сквозь промокшую одежду. В кулаке, бессознательно сжатом, ощущала только боль от впившихся ногтей в ладонь. Флешка у мразей. Музыки больше не было. Дома больше не было.
Закрыв глаза, я прижала лоб к холодному металлу прутьев. Перед мысленным взором мелькнул образ – серый плюшевый кролик, сидящий на полке в пустой, залитой странным светом квартире. Мистер Льюис. Один.
Теперь мечты свелись к одной, простой и страшной: выжить. Выжить любой ценой.
А в глубине души, под слоем шока, страха и отчаяния, уже тлела искра. Искра ярости. Той самой холодной ярости, что позже станет броней и оружием. Но пока это был лишь слабый огонек, едва теплящийся в ледяном мраке Мешка.
***
– Вот такая невесёлая история. Потом меня привезли сюда, видимо планируя продать вам, остальное для тебя не секрет, – усмехнулась я, ощущая себя наконец человеком.
«Человеком... А не вещью в клетке. Какая ирония, что это чувство вернулось вместе с оружием и запахом пороха».
Ледяная вода оказалась лучшим средством для обретения чистоты и душевного покоя. На мне новый комплект красивой формы. Леон презрительно окрестил его НАТОвскими понтами, но она идеально подошла мне по фигуре. К этому прилагалась разгрузочная система и автоматик.
«Практично. Удобно. И... красиво. Неожиданно приятно чувствовать себя не в лохмотьях».
– Смотри, седой, она стала похожа на нормального рейдера, – усмехнулся Дворф. – «Витязь» не фонтан, конечно, но лучше, чем ничего. Всё равно Ксюху сколько не крути нормальным автоматом не сделаешь. Зато патронов полный рюкзак.
– Особенно с этим дурацким ножом самый лучший боец. Спрячь его, позже найдём нормальный, а пока возьми штатный штык к «Калашу», – прервал излияния напарника Леон. – Дворф, помоги даме дотащить добычу в багги.
– Я могу сама! – неожиданно возмутилась я и попыталась поднять тяжеленный баул.
«Неудачно вышло. Черт! Глупость. Но так хотелось доказать... Кому? Себе? Им? Что я не слабая?»
— Второе правило — слушать наставника всегда. Неси теперь сама, — холодно поставил перед фактом седой.