Три сотни метров? Посмотрим. На крыше ветер выл, пытаясь сорвать плащ. Бесполезно. Я – скала. Чехол сброшен, сошки впились в грубый бетон парапета. Холодный металл приклада прильнул к плечу – знакомый, родной холодок смерти.
Мир схлопнулся. Перекрестие прицела застыло на зелено-черном экране тепловизора. В памяти — жирное, самоуверенное пятно внизу за стенами безопасного поселения. Моя цель, которую мне укажут.
Три щелчка в канале. Я на позиции.
Ответный щелчок. Он готов.
Дыхание остановилось, сердце замерло. Весь мир – ожидание приказа.
В прицеле: Леон, закалённый клинок игрового союза, силуэт на фоне грязного бетона. Резиновые изделие в его руке выглядело абсурдно, нелепая шутка подростка, использующего презервативы не по назначению. Краска для метки территорий. Как псы... Мысль скользнула с горькой усмешкой.
Скорее гончие в аду! Мы метим не столбы, а будущие могилы.
Его движение – не бросок, вердикт. Резкий и точный, ничего лишнего. Пятно краски расцвело на стене комендатуры – язва, сигнальный огонь в ночи. Второе движение. Презерватив с бензином. Дрова костра инквизиции для еретика. Два щелчка в канале.
Работать по метке. Не команда – приговор.
Дыхание остановилось, сердце замерло. Весь мир – только пульсирующая зеленая язва на сером фоне стены в тепловизоре. Палец на спуске – не часть тела. Продолжение воли.
БАМ! Отдача – знакомый друг, мощный толчок в плечо. Пуля бронебойно-зажигательная вопьется в бетон, вонзаясь в зеленое пятно. Не просто попадает. Стирает кусок реальности.
БАМ! Вторая. Рядом. Метка вспыхивает, как болотный пузырь гнойник. Гори, свинья. Гори. Мысль холодна, как сталь ствола.
БАМ! Третья. Выше. Три точки. Три клейма.
БАМ! Четвертая. Я не вижу его. Вижу стену. Вижу цель – уничтожить метку. Стереть след. И стереть его, того, кто сидит за ней, как паук в центре паутины. Каждый выстрел – молот, бьющий в наковальню его мира. Каждый выстрел – крик. Немой крик полутора сотен призраков, чьи имена висели в терминале. Я их голос. Их ледяная месть.
БАМ! Пятая. Финал. Десять секунд. Чистого. Ледяного. Беспристрастного убийства. На экране прицела пылает метка, выжигая краску и оранжевое пятно, бывшее "Глыбой". Стирая. Как ластиком по грязному рисунку.
Красная пыль гудела в жилах. Приглушая отдачу, заточая мир в кристально четкие рамки: запах пороха, свиста ветра, биения собственной крови в висках. Никакой ярости. Только абсолютная, пронизывающая холодом ясность. Сделано. Один винтик в машине ада вырван с мясом. Временно? Навсегда? Неважно – вырван. Это факт, акт нашей воли. МОЕЙ воли.
Адреналин начал отступать, словно прилив, оставляя послевкусие – медное, горькое, как кровь на губах, а следом дрожь, не от страха – просто колоссальное напряжение, выплеснутое в пяти выстрелах.
Выброс силы и остаточное бурление энергии в крови. Руки знали свое дело – складывали "Взломщик" в чехол. Автоматизм отточенных движений. Бежать. Сейчас, пока хаос не заставил охрану очнуться от спячки. Проходная с молодыми охранниками. Щенки. Придавить обаянием. "Матильда" снова на лице – легкая улыбка, пустые глаза. Пропуск на виду.
«Ой, мальчики я передумала наружу, там же опасно!» - взмахнула руками в кокетливом жесте. Какие впечатлительные и это здорово.
Прошла вовнутрь, пока они даже не пикнули. Сегодня исполнение должностных обязанностей не приведёт ни к чему хорошему.
В гараж. Завести Багги. Двигатель заурчал, родной басовитый рык. Взгляд скользнул к гостинице, там маячил Леон. Спокойный и непринужденный, вежливо беседующий с администратором.
«Наверное, жалуется на срочную работу и строптивую напарницу»
Точная маска на лице, когда появился с баулами, что-то говорил, кивая в сторону гаража.
«Возится с автомобилем...» – финальная версия для всех, а значит мы точно не причём.
Потом его походка сменилась, фальшивая галантность ушла, как маскарадный костюм. Осталась привычная, целеустремленная жесткость. Он шел к машине не спеша. Не оглядываясь, как будто просто вышел купить сигарет.
Пять. Он бросил баулы в отсек. Тяжелый удар металла о металл.
Четыре. Он открыл дверь. Скрип петли.