И если мир уйдёт ко дну...
И мы с тобой уйдём ко дну...
И вряд ли сможем обернуться...
Мир всегда нужно спасать. Мысль возникла с горькой, кривой усмешкой. Почему бы и не нам? Двоим одиночкам? Двум теням, вынужденным слиться в одну смертоносную силу? Не из благородства, просто потому что такова наша природа, кто-то должен убирать человеческий мусор. Сломать систему, штампующую скот из живых людей и палачей из трусов. Наша месть – систематическое разрушение.
Музыка нарастала, заполняя салон до краев, смешиваясь со стуком дождя по крыше, с гулом мотора:
Здорово, загадай, получи, вот и я...
Пожелай, получи, загадай, вот и я...
Здорово...
Пожелай, получи...
Я поймала краем глаза его взгляд в зеркале заднего вида. Миг. Загадай, получи. Он хотел разрушить сеть, разобрать по винтикам, а я сжечь дотла и посыпать солью пепелище, считая это единственным путем. Путь Кровавой Королевы и ее Джокера. Путь лавины льда, сходящей по нашему приказу, сметающей все на пути. Я закрыла глаза, отдаваясь музыке и вибрации дороги под колесами. Дороги к следующей цели, к следующей метке на стене. Лед копился в глубине, подтапливаемый огнём внутренней ярости, ожидая своего часа. Маска на месте, готовая снова улыбаться для дела.
Глава двенадцатая. Эмоциональный театр.
День, и бешенная езда наперегонки со временем и стаей синих бестий, загоняющих нас в тупик.
Ну уж нет, сучки полосатые. Зубы стиснуты так, что челюсть ноет. Багги пляшет на кочках, каждую кочку отдаваясь болью в позвоночнике. Это они так думают, что загнали. Холодная волна уверенности, знакомый стальной привкус на языке. Не зря я месяц торчала в Париже, помогая Мастеру ковыряться в его черт знает чем. Всплывает образ закопченной мастерской, запах паяльника и озона, бессонные ночи над чертежами. Долг платежом красен. Теперь у меня есть десяток этих красавчиков. Пальцы машинально ложатся на холодные цилиндры штырей на поясе. Специальные. Для экстренной установки заградительных ловушек. Посмотрим, как вам понравится мой "экспресс-сервис".
– Ускоряемся на прямой, пугани их. Пусть начнут маневрировать, даст нам секунд пятнадцать. Хватит для подготовки, – скомандовал Леон. Голос ровный, будто диктует прогноз погоды. Спокойный, как удав перед броском. А у меня внутри – адреналиновый вихрь. Но знакомый. Почти родной.
ТЦ-ТЦ-ТЦ-ТЦЦЦЦЦЦЦ.
Вот так, милашки. Понюхайте. Автомат послушно отправлял в сторону уворачивающихся пантер короткие, хлесткие очереди. «Шторм» я оснастила дульным тормозом – компенсатором, и патроны – с дозвуковой скоростью. Поэтому только сухой, злой лязг затвора, как костяшки на счетах смерти, сообщал, что ведётся плотный, методичный огонь по преследователям. Надо же, попала по кому-то. В уголке глаза – смазанная тень одной из "кошек" дернулась, потеряла ритм. Естественно. Пули же со скоростным обордком. Для компенсации малого порохового довеска. Мастер не подводит. Как и я. Гордость? Нет. Просто констатация факта. Его работа – эффективность. Моя работа – использовать ее без промаха.
Резкий занос! Резина взвыла, мир накренился. Мы влетели в проход в дворовую арку, узкую, как горло бутылки. Тени стен сомкнулись над головой.
– Али, правая стена твоя, – выкрикнул наставник, резко на выходе из виража сбрасывая скорость и выпрыгивая из водительского кресла с оружием, штырями и подбирая какой-то кусок бетонного блока. Словно фокусник, извлекающий кролика из шляпы. Только кролик – смерть.
Мой черед. Его силуэт размазался, оставляя только звон металла – он уже работал. Пятнадцать секунд. Точность. Скорость. Я в это же время, не глядя, выдернула капсулу с красной пылью. Горьковатый порошок на язык – знакомый холодок, растекающийся по венам, сковывающий дрожь в пальцах стальными тисками. Фокус. Мир замедлился, звуки приглушились, оставив только биение собственного сердца – гулкий барабанный бой. Одним плавным, отработанным до автоматизма движением руки
ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!
Я вбила пять штырей с проушинами в трещиноватый бетон правой стены. Хорошо зашли. Крепко. Хватило пяти секунд. В это время Леон уже достал невидимые тросы и начал заводить их в кольца. Ловкость... почти нечеловеческая. Справился за те же пять секунд, создав в проходе непреодолимую, прочную паутину смерти, натянутых до звона тонких стальных нитей.