«Жёстко у них», – мелькнуло в голове, пока я наблюдала, как Леон, абсолютно хладнокровно, чистит свой пистолет. Ритуал. Очищение инструмента. Группа поддержки – те самые «тяжи» – вообще не излучали ни агрессии, ни разочарования. Только… благодарность? Да. Сквозь боль и унижение – облегчение. Подарки Мешка. Бонусы за службу. Слишком ценные, чтобы злиться из-за пары часов боли. Ну слава богу. Хоть кому-то в этом «ёба…ном цирке» хорошо.
Слишком. Много. Эмоций. Шум. Ярость Психа. Смех Винта. Холод Болта. Благодушие Леона. Благодарность битых «танков». Стоп. Наушники. Глуши все. Уйти в себя. В последний момент – поймала его взгляд. Леон. Уверенный кивок. «Мол, молодец, Алиса. Я тобой горжусь».
Гребанный манипулятор. Мысль пронеслась с привычной долей ярости и… чего-то еще. Признания? Вот теперь и думай, кто кого разыгрывал. Плевать. Абсолютно. ХОЧУ МУЗЫКУ. Громче. Глуше. Заткни этот цирк. Да вот так. Кнопка плейера. Знакомый хрип Сироткина ворвался в уши, как спасательный круг. Спасибо. Ты всегда знаешь, как утешить. Тем более… сегодня. Ни одной ошибки. Ни одного лишнего движения. Ни одной слабины. Даже будучи «молодой» в Мешке. Чистая работа.
Музыка накрыла волной, смывая шум мира, оставляя только вибрацию басов в костях и знакомые, горькие слова:
Клеткой юных не унять
Глупые, не знаем боли...
Юных. Ирония. Какие мы юные? Мы старые душой. Выжженные. Не знаем боли? Знаем слишком хорошо. Знаем ее вкус, ее запах, ее вечный шепот в кошмарах. Перекресток. Лагерь. Полторы сотни...
Свет проходит сквозь меня
Ранит мой сон, стонет мой рай...
Какой свет? Здесь, в Мешке? Только отблески пожаров да мерцание экранов терминалов. И он ранит. Все ранит. Потому что освещает грязь, кровь, безнадегу. Рай? Его не было. Только сон. И он стонет от тяжести кошмаров.
Пой, пой, пусть пока не слышат нас с тобой
А ты пой, львов накормим терпким голосом...
Пой. Внутри. Тихо. Чтобы не слышали хищники. Львы... Вот они, вокруг. Псих. Винт. Болт. Леон. Сам Мешок – огромный, ненасытный лев. Накормим терпким голосом. Голосом ярости. Голосом выживания. Голосом ледяной мести, что копится в глубине. Пусть подавится.
Юных звали улицы
Те смеясь бросали камни...
Улицы звали. Кто? Милану? Ту, глупую девчонку в офисном платье? Ее заманили. Обманули. Смеясь бросали камни. Палачи. Вербовщики. Система. Камни унижений, боли, страха. До сих пор ношу синяки.
Всё когда-то сбудется...
Сбудется? Что? Крах этой паутины? Или наш собственный, неминуемый конец в какой-нибудь вонючей дыре вроде этого подвала? Когда-то. Туманное обещание. Пустая надежда.
Кем мы будем без тебя?
Кто мы с тобой?
Кто мы сейчас?
Кто мы? Тени. Орудия. Лавина льда, ждущая команды. Королева Червей и ее Джокер. Маски поверх ран. Без тебя? Без Леона? Без этого гребанного манипулятора, который ведет меня по краю? Не знаю. И не хочу знать. Сейчас? Сейчас я – та самая девушка с большой пушкой, которая сегодня не ошиблась. Которая сделала свою часть работы. Безупречно. Этого пока достаточно. Пока игра продолжается. Я закрыла глаза, вжимаясь в холодную стену подвала, отдаваясь музыке и гулу крови в висках. Пой.
Сироткин «Пой»
Глава тринадцатая. Эмоциональный спурт.
Скорость – это похоже девиз Психа...
Скорость. Не просто тактика. Это его щит. После той взбучки от руководства – а я чувствовала ледяные волны унижения, исходившие от него тогда, – он не скис. Не затаил злобу. Просто... переключился. Как автомат. Получил данные – двинулся к цели. Выволочка? Принял к сведению. Выбросил из головы. Теперь в его ауре – только холодная, сфокусированная ярость Профессионала, направленная не на нас, а на источник гнили. На коменданта. На систему. Удивительно. Почти уважительно. Нет времени на эмоции. Фраза висела в воздухе, не озвученная, но читаемая по его стальным глазам и сжатым челюстям. Банковская система обслуживания... Служба учета живого товара. Мысль обожгла, но я загнала ее вглубь. Фокус.