Знание истории... Родины его родителей? Или просто уроки Мешка? Фигурантов, конечно, не сдали живыми – слишком опасные свидетели. Но разгадка... Банальна. Три сектора. Игра в автономию. Финансовые потоки, как ручьи, тихо перенаправляемые в искусственное русло-клон. Новички... Те самые "бесполезные в плане боевых качеств персонажи". Женщины. Слабые. Не ресурс – расходный материал. Их не просто продавали. Их стирали из системы учета, как ошибки. Скорбная участь. Сухой отчетный термин для живых, чьи крики никто не услышал. Грязь. Грязь. И еще раз грязь. Она липла к коже, пропитывала легкие. Я чувствовала ее вкус на языке – горький, медный.
Два часа. Два часа я билась с этим серым демоном в костюме коменданта. Не допрашивала – взламывала. Мой дар, растекавшийся по его ауре, искал трещину. И нашел. Не страх. Тщеславие. Жажда признания своего гения. "Тяжкий грех для революционера", – пронеслось в голове с горькой усмешкой. Как в дешевом боевике. Злодей, привязав героя, подробно расписывает свой гениальный план уничтожения мира... чтобы тот в итоге вырвался и всех победил. Идиотизм. Но здесь... здесь все было наоборот. Мы были "злодеями". Его план – реальность. И его фанатичная гордо заставила его петь, когда я нажала на эту трещину. Красиво? Да. Как плевок в лицо всей системе учета Мешка. Смело? Отчаянно? Да. Но и глупо. Самоубийственно. Хотя... Каков был его выбор? Молчать и быть сломанным тихо? Или гордо признаться в своем "подвиге" перед тем, как исчезнуть? Он выбрал признание. Последнее тщеславие паука в центре паутины.
– Умно, – прозвучал где-то рядом голос Леона. Сухой, констатирующий факт. Оценивающий схему банкиров. Их подход к скрытности.
Оказалось... Ледяная волна стыда и ярости накрыла меня. Мы сами помогли. Наши "чистки". Наши устраненные "винтики" системы. Убитых в этом секторе не выводили из оборота. Их личности... форматировали. Стирали. И на освободившиеся "номера", на их счета, сажали новых пользователей. Живой товар. Бесправный. Невидимый. Баланс соблюден. Проблем нет. Мы, уничтожая палачей, невольно очищали место для новых жертв в их же проклятой системе. Ирония? Нет. Циничная закономерность Мешка. Колесо, которое давит всех подряд.
Сбой банковской системы? Реакция. Крысы почуяли кота. Следы? Затёрты. Но... мои записи. Толстая, потрепанная тетрадь в моем рюкзаке. Привычка. Вбитая Леоном. "Анализируй. Записывай. Не дай безнадеге и одиночеству сожрать тебя изнутри". И мой конек... Финансовый учет. Цифры. Потоки. Аномалии. То, что для других – скучные столбцы, для меня – язык, на котором говорит истина. Предмет торга. Моя ценность для "властителей Мешка". Знание, купленное кровью и бессонными ночами.
– Я бы сказала – гениально до безобразия... – мой голос прозвучал хрипло, но ледяными осколками. Я не смотрела ни на кого. Смотрела в грязный пол, видя не его, а цифры. Сводки. Перемещения. Людей. – ...если бы не предметом торга были люди.
Горькая правда. Восхищение механикой зла и отвращение к его сути. Раздирающий душу диссонанс. Хватит. Физическая тошнота подкатила к горлу. Адреналин от допроса окончательно схлынул, оставив только свинцовую усталость и пульсирующую боль за глазами.
– Вздремну, – бросила я коротко, отталкиваясь от стены. Голос был плоским, лишенным энергии. Пока Псих выясняет геолокацию "подарков". Этих несчастных душ, которых еще можно попытаться выдернуть из пасти системы. Если успеем. Если они еще не стали "отформатированными номерами".
Я не пошла искать диван. Просто сползла по стене в угол, подальше от глаз, в тень. Спина уткнулась в холод бетона, голова тяжело откинулась назад. Веки слипались. Но даже сквозь нарастающий туман истощения, последняя мысль была не о сне, а о тетради. О цифрах. О невидимых цепочках, ведущих к следующему логову зла. Моя рутина. Мой конёк. Мое проклятие и мое оружие. Потом тьма накрыла с головой, но в ней все еще пульсировали колонки баланса и лица тех, кого превратили в ноль.
Тремя часами позднее.