Холод. Первое ощущение. Не от стены, к которой я прислонилась. Как будто ледяная сердцевина, оставшаяся после сна. Сон? Скорее, отключка. Тяжелая, без сновидений, но не дающая отдыха. Веки слиплись, каждое движение ресниц – как отдирание пластыря. Голова – свинцовый шар. Выжатой лимон – это было слишком оптимистично. Скорее – выпотрошенная рыба, брошенная на берег.
– С добрым утром, Алиса. Голос Психа. Негромкий, но режущий тишину, как нож по стеклу. Аккуратно разбудил. Словно бомбу. Я ощутила его присутствие раньше, чем открыла глаза. Его аура – все та же странная смесь: ястребиная сосредоточенность поверх бурлящего, почти детского возбуждения. И Леон. Где-то рядом. Его тихое, недвижимое присутствие – якорь в этом мутном море пробуждения. Присмотр. Гарант, что Псих не перейдет черту.
– ...когда ты сможешь приступить к сопоставлению счетов, людей и всего остального? "Всего остального". Сухая формулировка для живых душ, превращенных в цифры, для системной грязи, которую предстояло разгрести. Я медленно открыла глаза. Свет тусклой лампы резанул. Псих стоял, чуть наклонившись, его взгляд – острый, оценивающий. Не терпение. Нетерпение. Он жаждал действий. Разгадки. Его игра продолжалась.
Голос мой звучал хрипло, как наждак по ржавчине, но я заставила его быть ровным:
– Как только привезут мои записи. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, вспоминая вес той тетради в рюкзаке. Мой щит. Мое оружие. Мой крест. – Думаю, пару дней подождать придётся. Я встретила его взгляд. Подробности к куратору. Кивок в сторону невидимого, но ощущаемого Леона. – Думаю, он уже заказал доставку. Просто решил подшутить над Вами. Чистая правда. Леон любил такие мелкие, колючие сюрпризы. Проверка на прочность. На реакцию.
Псих не моргнул. Его губы дрогнули в подобии улыбки.
– Всё будет, можешь пока приступать, вдруг что вспомнишь. Легкое движение рукой. "Вот тебе стол, вот бумага, работай". Его уверенность была почти оскорбительной. Специалист. В своем ли мире? – Кстати, там Пузырь мечет молнии. Вы так к нему и не заехали.
Пузырь. Имя вызвало волну ледяного презрения. Крысоед. Торгаш человечиной, чье самолюбие было уязвлено. Его "молнии" – жалкие искры в болоте его же грязи. Прежде чем я успела мысленно плюнуть в его сторону, ответил Леон. Его голос доносился, казалось, из самой тени, холодный и неоспоримый:
– Наши люди уже подъехали с транспортом. Нет необходимости. Через местный банк все платежи перевели, включая его бонусы, – Пауза. Весомее слов. – Видеться ни у меня, ни у него желания нет.
Идеально. Сухо. Профессионально. Без единого намека на эмоции. Бонусы. Кровные деньги, отстегнутые пауку за его молчание или услуги. Отвратительно. Но работа. Пузырь получил свое. Его тщеславие и алчность были удовлетворены циферками на счету. Личная встреча? Риск. Ненужный театр. Леон отрезал его чисто.
Псих рассмеялся. Не просто усмехнулся – рассмеялся громко, с надрывом, разбрасывая вокруг себя ауру лёгкого безумия. Она колыхалась, как ядовитый туман, смешивая искреннее веселье с опасной истерикой.
– Отлично! Тогда жду от вас результатов! Его глаза блестели, как у ребенка перед новой игрушкой. – Раз моё руководство ценит Вас выше, чем меня...
Фраза повисла. Не обида. Констатация. С оттенком того же безумного восторга от абсурда ситуации. Странный человек. Словно весь Мешок – гигантская, жестокая игра, а он – азартный игрок, получающий кайф даже от проигрыша. Веселье и игра. На костях. На жизнях. На грязи, которую мы тут копали.
Он развернулся и ускочил. Не ушел – именно ускочил, подпрыгивая на ходу, чтобы "корёжить" банковский сектор дальше. Восстанавливая "Сбой". Ирония в кавычках была слышна в моей голове. Теперь он знал, что искать. И первым делом – рухнули системы призовых выплат по мертвецам и наградных листов. Фантомам. Тем, кого "форматировали". Отрезали финансовый кислород паукам, пившим их кровь. Хороший ход. Единственное, что вызывало слабое подобие уважения к его безумию.
Вот только контора всё пишет... Мысль пронеслась с горечью. Система. Неубиваемая гидра. Отрубишь одну голову – вырастут две. Пузырь, получив свои кровавые бонусы и поняв, что его обошли стороной, развернулся вовсю. Его аура жадности и мести чувствовалась даже отсюда, сквозь стены. Он теперь торговал информацией. Всей грязью, что знал или выдумал. Выиграв эти два дня – те самые, что нам понадобятся для ожидания моих записей – он бросил все силы на то, чтобы успеть продать все, что можно, объединённой комиссии по поиску паука. Натравить новых псов на старых врагов. Создать хаос. Уйти в тень с набитыми карманами.