Грустно прощаться с утра
Съесть обещания на завтрак
Прячем взгляды, ну и ну
Не убежать, не увернуться
Ранят как иглы
Грустно прощаться с утра
«Прощаться с утром? Какая роскошь. Здесь утро – это просто смена дежурного кошмара. Обещания? Мы давно их не даем. Только обязательства. Перед теми, кого уже нет. Перед теми, кого еще можно вытащить.» Взгляды... «Мы не прячем. Мы стираем. За маской Королевы Червей. За экраном терминала. Не убежать? Конечно. Мы и не бежим. Идем в самое пекло. Иглы...» Я машинально провела рукой по запястью, вспоминая холодные уколы ауры того серого ублюдка.
«Да. Ранят. Но не убивают. Пока.»
«Август...» Последний аккорд прозвучал и затих, оставив послевкусие дерзости и безнадежной тоски. «Ирония. Песня о жажде жизни – саундтрек к нашей охоте на нежить во власти, что призвана защищать.» Я резко выдернула наушники. Тишина оперативки обрушилась, густая, пыльная, но... знакомая. Моя стихия. На экране ноутбука мигал курсор в строке поиска главной базы данных будущей "игровой" базы. Последний сектор. Последний паук в центре паутины.
Я перевела взгляд на Леона. Он уже убрал пистолет, его каменное лицо было обращено ко мне. Вопрос висел в воздухе, не озвученный: «Готова?»
«Финальный рывок, сенсей?» – подумала я, пальцы уже летели по клавишам, вбивая первый запрос из списка.
«Достанем. Каждого. Не потому что можем. Потому что должны. И пусть их кровь стынет от страха, когда цифры наконец заговорят против них. Пусть.» Холодная ярость, знакомая и надежная, как старый нож, наполнила жилы. Не адреналин. Решимость. «Время сводить баланс к нулю. В их пользу он никогда не сойдется.»
Сироткин «Август»
Глава четырнадцатая. Эмоциональный марафон.
Мечты о прекрасной укреплённой базе просто испарились. Как этот проклятый дым после выстрела – видишь на миг, а потом ветер развеивает. Есенин бы помер здесь без единой берёзы, да и я бы сдохла от тоски, не будь во мне этой вечной, едкой злости, что держит на плаву. Как синька Леона, только дешевле и без кайфа. А сейчас? Злоба и разочарование – горький привкус на языке, металлический, как кровь. Ничего больше не испытывала, когда выяснилось, что оплот работорговцев не просто пал – он рассыпался в пыль. Его разобрали на составляющие и вывезли по непонятному адресу, ловко, чисто – не хуже наших операций. Паук оказался проворнее охотника, сменив логово и обрезая ниточки быстрее, чем мы находили концы. Как всегда. Крысы первыми бегут с тонущего корабля, а мы, идиоты, еще пытаемся его спасти. Или потопить окончательно. Какая разница?
Первый наш полугодовой рейд... Рейд. Звучит героически. На деле – грязная возня в чужих развалинах. Игровой союз был направлен на контроль оставленных без присмотра точек, баз и схронов революционного подполья. "Революционного". Ха. Какая революция в этом дерьме? Одна жажда власти под другим флагом. Добычу делили на три равные части между фракциями временной коалиции, как щенки у миски – рычат, но делят по правилам. Пока не вцепятся друг другу в глотку. Оставшееся десять процентов использовали в качестве подъёмных для попавших в сети людей. "В сети". Как рыба. Или мухи. Им выдают нитку и крючок, а они думают – спасательный круг. Часть уходила к торговцам, прямо в пасть Пузыря и ему подобным. Кто-то становился под крыло нулевых. Стабильность. Железная дисциплина. И вечный холод за бронежилетом. Выбор? Из огня в ледник. А совсем отбитые по традиции прибивались к геймерам. К нам. К тем, кто строит форты посреди ада и смотрит кино на брезенте. Сумасшедшие. Мои люди.
И вот, после всей этой круговерти... Пока меня не выдернули наконец для знакомства с непосредственным руководством. "Непосредственное". Звучит важно. На деле – еще одна контора, еще одни шишки, которых я должна впечатлить или хотя бы не застрелить сгоряча. Как обычно – две недели адской гонки, пыль в зубах, красной энергии в крови, вечный гул мотора Багги в ушах, и вот мы в конторе. Не вонючем подвале, не в разбитом ТЦ. В конторе. Чисто. Пахнет... бумагой? Странно.
Как оказалось, не мы одни. Множество знакомых лиц по силовой операции, морды, мелькавшие в прицеле или прикрывавшие спину в перестрелке. Я автоматически здоровалась, коротким кивком, без улыбок – здесь они выглядят фальшиво, как краска на трупе. Ловя волны уважения. Не страха, как от "мирняка" в "Париже", не похоти, как от "Глыбы". Уважения. Тяжелого, как хороший бронепластик. Рейдер к рейдеру. Убийца к убийце. Равная, не новичок. Не та девочка с перекрестка. Маска приросла к лицу, и под ней... под ней я сама уже не знаю, что. Серьёзные рейдеры порой похлопывали по плечу, но без насмешек, по-товарищески, грубо, но без подвоха. Как Леон иногда.