– Отличный товар, – Леон отозвался с убийственной прагматичностью, будто обсуждал патроны. – Этим торговать нам не запрещают. В центральные сектора Мешка уходят караваны, гружённые шёлком. Нулевые любят такое. – "Нулевые любят такое". Конечно. Элита этого помойного ведра. Им, видимо, подавай шелковые шторы на фоне вечного дождя и криков тварей. Роскошь в гробу. Какой сюрреализм. – Опять же девушкам нужны красивые вещи, а размеров универсальных нет. Вот и шьют себе сами платье, а также занавески, скатерти и другие привычные вещи в быту. Не все мотаются по кварталам, многие работают на местах.
"Девушкам нужны красивые вещи". Фраза прозвучала как пощечина. Я посмотрела на свой запачканный брезент и кровью рукав. Красивые вещи? Мне? Королеве Червей? Может, еще кружевные перчатки для ношения голов? Но где-то глубоко, под слоями гнева и цинизма, кольнуло что-то острое и щемящее. Привычные вещи... Скатерти... Занавески... Образ всплыл неожиданно ярко: маленькая квартирка, Мистер Льюис на полке, чистая скатерть на столе, запах настоящей еды, а не тушенки... Мир, где "работа на месте" не означала выживание под дулом автомата.
– Почти нормальная жизнь, – вырвалось у меня, голос неожиданно сдавленный. Я резко дернула руль, входя в поворот, пытаясь сбить эту опасную слабость скоростью, грохотом мотора, адреналином. Уйти от призрака нормальности. Он здесь убийственнее любой твари. – Для меня пока роскошь. – Недостижимая. Как теплый душ и музыка без оглядки.
– Ты не заигрывайся с пикапом, это не гоночный автомобиль, – предупредил Леон, его каменный голос вернул меня в реальность. – Вот доберёмся до моего Багги, тогда и оторвёшься за все пропущенные годы.
Его Багги. Его правила. Его безумные гонки со смертью. Иногда казалось, что скорость – единственное, что заставляет его чувствовать себя живым. Как и меня. Только я бежала от призраков, а он – к новым целям.
– Я контролирую процесс, – буркнула я, больше для себя. Контролирую? Ха. Контролирую ли я хоть что-то, кроме давления на педаль газа и сжимания курка? Этот Мешок, Леон, эта кровавая роль... Все контролирует меня.
– Я контролирую процесс, готовый в любой момент отстегнуться и спрыгнуть с кувыркающегося автомобиля, – парировал Леон с леденящей точностью снайпера. – А у тебя стадия новичка, который поверил в собственные силы – чаще всего попадающего в аварии, наравне с опытными водителями. Хорошо ездят только настороженные вчерашние любители.
"Стадия новичка, поверившего в свои силы". Как всегда, попал в яблочко. Этот чертов умение видеть слабину. Я сжала зубы, чувствуя, как ярость – знакомая, почти уютная в своей жгучести – гасит щемящую тоску по "нормальности". Да, поверила. На секунду. Подумала, что могу просто "ехать", а не бежать. Глупость.
– Хорошо, убедил, – ответила ровно, без прежнего раздражения. Оно растворилось, сменившись усталой пустотой. Как будто баул с головами рейдеров на заднем сидении нашёл нужный переключатель. Он был прав. Смерть в Мешке – не драма, не трагедия. Дело обычное. Просто бизнес, ребята. Застрявшие в пробке в своем прошлом мире умирали от инфарктов. Здесь – от пули, ножа или клыков твари. Разница лишь в эстетике ухода. Иначе легко поехать крышей, – мысленно закончила я его невысказанную мысль. Цепляться за "нормальность" здесь – первый шаг к безумию. Или к могиле.
– Только скорость не сбавляй, успеваем на встречу впритык, – вернул меня к делу голос наставника. – Нехорошо заставлять ждать заказчика. Бантик оформишь сама. Инициатива наказуема.
"Бантик оформишь сама". Абсурдность ситуации достигла космических масштабов. Вот так и живем: утром – вязаные мешки для голов, днем – выбор аксессуаров для образа серийной убийцы. Я бросила быстрый взгляд на витрину магазина тканей, мелькнувшую за окном. Там, за пыльным стеклом, лежали рулоны чего-то цветного, возможно, даже шелка. Кусочек иллюзии нормальности, запертый за стеклом, как музейный экспонат. Леон, сидевший рядом, был моей единственной реальностью – жесткой, безжалостной, предсказуемой в своей непредсказуемости. Всё лучше, чем остаться с собой наедине, – пронеслось в голове. Потому что наедине с собой были только тени прошлого, щемящая тоска по невозможному и холодный груз десяти пар мертвых глаз в брезентовом мешке за спиной. Лучше грохот мотора. Лучше его ледяная логика. Лучше дорога, даже если она ведет прямиком к следующему акту кровавого спектакля под названием "Королева Червей". Я прибавила газу