Но я не сдалась. Отчаяние сменилось ледяной яростью. Я не вижу его через прицел, но вижу СЛЕД. Эмоциональный отпечаток. Холодную решимость там, за грудой плит. Вспышку раздражения, когда я засекла его перемещение. Тонкую нить сосредоточенности, тянущуюся ко мне. Я не высовывалась. Я просто… нажимала на курок. Короткие, точные очереди туда, откуда тянулась эта нить. Не чтобы убить. Чтобы ПРИЖАТЬ. Не дать поднять голову. Не дать прицелиться. Перехватить инициативу.
Трижды. Трижды рейдер был вынужден менять позиции, когда я удачно подавляла его пулемётным огнём. Трижды! Чувство дикого, почти животного торжества смешивалось с горечью. Я всего лишь мешала ему работать. Как назойливая муха. Но даже это – шаг. Мой шаг. Сенсорный скаут учится воевать.
Остальные словно испарились. Арни, Дворф, Леон. Появлялись лишь на мгновения – в убежище, чтобы впихнуть в себя тушенку и рухнуть на пару часов в забытье. На вопросы – мычание или отмалчивание. Велась подготовка. К штурму "Перекрестка". А я тут, расстреливаю патроны, как сумасшедшая.
Леон засел в мастерской, сооружая мне ударный боезапас. Мои "подарочки" для толстых стен "Перекрестка". Арни шерстил бордели на предмет точных разведданных. Информация – тоже оружие. Особенно в борделях, где язык развязывается быстрее. Дворф обходил мастерские, интересуясь заказами без указания точного получателя. Ищем следы, ниточки. Кто заказывал? Кто готовился?
А я? Я расстреливала по два десятка магазинов за ночь. Руки ныли, плечо горело огнем от отдачи, запах пороха и оружейной смазки въелся в кожу, в волосы. Моя новая парфюмерия. "Аромат Ученицы Снайпера". Совершенно не переживая за ресурс оружия. Потому что Гринч научил. Научил меня смешивать зелёную пыль с оружейной смазкой и протирать ствол изнутри, для увеличения прочности. Магия или технология? Неважно. Работает. Ствол после этого светился едва уловимым изумрудным свечением изнутри, холодным и странно… живым. И бесконечная подготовка патронов для ночных игр. Сидя на корточках в пыльном углу, набивая магазины, я чувствовала себя не Королевой, а… прислугой. Оруженосцем. Но даже в этом был свой ритуал. Свой путь.
На двадцатый день случилось невероятное. Мне удалось загнать Гринча в комнату. Не просто прижать, а ЗАГНАТЬ. Как дикого зверя в клетку. Я чувствовала его ауру за дверью – плотную, напряженную, впервые за все время лишенную привычной уверенности. Он заперт. Я контролировала подходы. Мои пули свистели у самого порога каждый раз, когда он пытался сделать рывок. Не давая выйти стрелку, организовав патовую ситуацию. Патовую. Для него.
Я стояла в укрытии напротив, дыхание ровное, руки не дрожали. Сердце билось сильно, но не от страха. От… торжества. В ларингофоне царила тишина. Даже Леон молчал. Что они думают? Удивлены? Раздражены? Довольны?
А ночью, позднее, случился мой триумф.
Ночь двадцать первая с начала обучения на марксмана.
Ночь двадцать первая. С начала этого безумия под названием "обучение на марксмана". Цифра всплыла в сознании сама собой, как обвинение. Двадцать одна ночь беготни по этим проклятым бетонным склепам, двадцать одна ночь под свист учебных (и не очень) пуль.
Двигаясь под красной пылью, ее знакомый, ядовитый жар разливался по жилам, я сознательно держала дистанцию в сто пятьдесят метров. Сто пятьдесят. Магическое число. Достаточно, чтобы быть сложной мишенью, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя… невидимкой? Иллюзия. Я проскальзывала ниже уровня подоконников, пригибаясь так, что спина ныла, сливаясь со стенами – этими серыми, безликими глыбами, впитывавшими в себя все запахи смерти и отчаяния. Не давая возможности отследить мой тепловой след. Холодная тень. Королева Червей в режиме невидимки. Ирония.
Гринч находился в пределах моего дара. Ох, как он находился. Его аура была как натянутая струна – равнодушно-сдержанная, но пульсирующая постоянной, леденящей готовностью. Фокус убийцы. Если Леон – призрак, растворяющийся в тенях, то Гринч – скала. Твердая, непоколебимая, смертоносная. И он умело уходил от фокуса моих атак.* Опытный боец. Он чувствовал возможные траектории, всегда оставляя между собой и предположительным выстрелом хотя бы одну стену. А по факту два перекрытия лишали даже теоретической возможности достать его. Бетонный щит. Непробиваемый.