– Тогда финальные тесты и помчались в поле, пора начать осаду «Перекрёстка», – подытожил наставник. Слова звучали как приговор. Осада. Начало конца. Или начало чего-то нового? – И чтобы не терять ночь, начнём сейчас. Дворф веди командира к барьеру. "Барьер". Звучит так безобидно. Как будто мы идем на спортивные соревнования. А не проверять, смогу ли я попасть в то, что укажет живой, нервный человек.
Пятнадцать минут спустя.
Холод ночного воздуха обжигал лицо. Я лежала за импровизированным укрытием, щека прижата к прохладному прикладу "Пигмея". В наушниках – голос Гринча.
– Алиса, твоя задача попасть в цель, которую укажет Арни. Он ориентир, ясно? – сосредоточенно вещал Гринч. Его голос был ровным, профессиональным, но я слышала едва уловимый металлический отзвук в ауре. Любуясь своей новой винтовкой. Он уже не расстается с ней. Назвал ее? Наверняка.
Она также была в буллпап компоновке, только в другом корпусе. Его "Красавица". Или "Стальная Дева"? Вообще с точки зрения снайпера и вообще специализации – СКС не лучший выбор, слишком лягается, не такая точная, как болтовки, но с точки зрения выживания – идеальна. Вот оно. Ключевое слово. Выживание. Самый распространённый калибр, а доработка до шестидесяти патронного варианта снимала слабость перезарядки, сведя её к минимуму. Шестьдесят шансов. Шестьдесят жизней? Возможно. Если снайпер не справился с таким боезапасом, тут даже цинк не поможет. Грубо. Но правда. Отдача имелась, но после всех модификаций незначительная. Как легкий толчок в плечо. С красной пылью вообще не ощущалась. Ее жар гасил все, кроме фокуса. В целом вариант рабочий, а если дорабатывать патроны – вообще конфетка. "Конфетка". Странное слово для орудия убийства. Но точное. Смертельно сладкая эффективность.
– Вижу янки на пределе сенсорики. Он там, за барьером. Его аура – клубок напряженных нитей, дрожащих от ожидания выстрела. Как кролик перед удавом. Жду задачу, – ровно сообщила напарнику. Голос звучал спокойно, как озерная гладь. Внутри же – холодная концентрация. Цель. Указанная Арни. Попасть. Неважно во что. Просто попасть. Доказать. Себе. Им. Леону. Что семь Миксов не выброшены на ветер. Что я научилась не только рубить головы, но и ставить точные точки. Пальцы легонько обхватили пистолетную рукоять. "Пигмей" замер, слившись со мной в ожидании.
***
В то же время
– Не паникуй. Там Гринч, он держит всё на контроле, – успокоил я Арни, который принял пыль и ощущал всем телом намерение Алисы вести огонь по целям.
– Ладно, Гринч. Если она в меня попадёт – прошу с тебя, – проворчал янки – Поехали, на три метра левее меня, высота метр.
Пластиковый шестилитровый бутыль сдуло со стула, сильно ударив об стену, Арни при этом нервно сглотнул.
– Два метра правее меня. Два метра высота, – дал очередное указание уже спокойнее командир.
Снова раздался хруст пластика, ударившегося об стену.
– Контрольная попытка. В двух метрах надо мной, – произнёс Арни и резко упал на пол.
Бутыль, закреплённая над ним, снова сорвало с крепления и хрястнуло об стену.
– Бинго, мать его. У нас готов стрелок, осталось только придушить конвои и база наша, – ухмыльнулся янки.
– Посмотрим, там кроме стрельбы есть ещё пара важных экзаменов, – произнёс Леон, направляясь к пикапу.
Все вещи собраны, боезапас загружен и группа готова выдвинуться на охоту за работорговцами. Всё идёт по плану, а это главное.
***
Очередной серый форт. Стены цвета запекшейся крови под вечным дождем. Опять тоска. Не просто скука – давящая, подмывающая напиться волна человеческого отчаяния. Она липла к коже, как грязь, просачивалась сквозь уши прямо в мозг. И это в ста пятидесяти метрах, сразу за небольшой охранной зоной. Близко. Слишком близко. Но и народу в поселении меньше тысячи. Тысяча маленьких адских котлов, кипящих страхом, апатией, горечью. Тысяча причин схватиться за бутылку или ствол, чтобы заглушить внутренний вой. Я их чувствую. Каждого.
– Али, как дела? – Голос Леона в ларингофоне, как всегда ироничен. Сухой, ровный, невредимый этим эмоциональным смрадом. Как он это делает? Как камень посреди бушующего моря.
«Как у тебя дела?» – передразнила мысленно наставника. Хреново дела, Леон. Хреново. Но до звездеца далеко. Пока держусь. Пока. Хочу опять в тишину. В гулкую пустоту руин, где только ветер да твари. Где можно дышать, не отфильтровывая каждую секунду чужую боль. Но ничего не поделаешь. Задание. Охота. Инструменту не положен комфорт.