Могла бы я? – промелькнула крамольная мысль. Жить здесь? В такой коробке? Быть не Королевой Червей или "Тишиной", а просто… Алисой? Мысль казалась абсурдной. Чужой. Как скафандр на голое тело. Я – порождение Мешка, его тень с винтовкой. Мои "сорок пять квадратов" – это кабина "Бегемота" и радиус поражения моего "Пигмея". Но глядя на эти безликие, серые домики, на стройплощадку, где под охраной таких же, как я, люди пытались построить островок хрупкой нормальности посреди хаоса… Впервые за долгое время я почувствовала не ярость, не отвращение, не усталость, а что-то другое. Что-то мелкое и колючее, как осколок стекла в сапоге.
Надежду? Нет. Слишком громкое слово. Скорее… призрачную возможность. Возможность того, что ад не вечен. Что даже в Мешке можно не только выживать, но и… строить. Пусть коробки. Пусть крошечные. Пусть из странных "системных" материалов, подчиняющихся гравитационным аномалиям.
Я вышла из пустого домика обратно под дождь. К "Бегемоту". К моей винтовке. К моей реальности. Леон ждал, его профиль как всегда был обращен вперед, к следующей точке маршрута, следующей задаче. "Официальный напарник и заместитель". Звание обязывало. Охранять стройку. Строить коробки. Убивать тех, кто мешает их строить. Круг замкнулся. Но где-то глубоко, под слоями цинизма и привычной ярости, тот осколок возможного будущего – тихого, скучного, в сорока пяти квадратах – все еще кололся. Напоминая, что кроме войны, здесь может быть что-то еще. Пусть пока только в проекте.
– Серьёзно, почему молчал? – вырвалось у меня, звучало резче, чем хотелось.
Вот типично. Месяц жду хоть какого-то движения, хоть намека, что я не просто придаток к "Бегемоту" и лебедке. А он выдает это... как прогноз погоды.
– Я всё ждала, когда меня, наконец, повезут на настоящее собеседование, на разборки, где стреляют не тварей, а людей, которые этого заслуживают. А тут банальщина: «Мой верный напарник и заместитель бла-бла-бла» – передразнила я его ледяной интонацией, стараясь скрыть подколку за маской раздражения.
"Верный". Как собака. "Заместитель". Звучит солидно, пока не вспомнишь, что замещаешь его у лебедки или в кузове под дождем.
– Вообще-то только сегодня пришло официальное письменное утверждение всех твоих регалий, – парировал Леон, и тут же, с мертвой миной на лице, передразнил меня неестественно "весёлым" голосом: – "...вместе с наградой за неоценимый вклад в расширение зоны влияния игрового союза!" Держи, как и обещал. Наградной клинок для тебя.
Он протянул ножны. Неплохо. Очень неплохо. Я взяла оружие, ощутив вес и баланс. Привычное холодное успокоение в ладони. Хоть что-то настоящее. Не бумажка.
– Ka-Bar – не патриотично, конечно, но эффективно, – констатировал он. – Кузнец оказался янки – знакомый Арни, делал под твою руку. Усиленная зеленью сталь пробивает бронежилеты до второго класса, конечно, если ты под красной пылью. Без неё только первый прошьёт.
"Под пылью". Всегда с оговоркой. Всегда с напоминанием, что моя "нормальность" – это химический костыль. Я как обычно поежилась, но на этот раз не только от диссонанса его "веселого" тона и каменного лица. Он знает, что я это ценю. Знает, что клинок – это язык, который я понимаю лучше бумаг. Вот чертов манипулятор. Но принять оружие – значило принять и этот странный жест. Признание? Или просто вложение в инструмент?
– Благодарю, – выдохнула я, проверяя хват. Теперь хоть зубы выбивать будет чем, если бумаги не сработают.
– Теперь можешь мне рассказать, что вытрясли с Барона, – перешла я в атаку, пряча клинок за пояс. Голос звучал ровно, но внутри клокотало. Раз уж меня не позвали его убить. Опять. Я что, декорация? – Теперь я полноценный геймер, а не просто подъёмный кран на стройке, помогающий парням, пока вы катаетесь по серьёзным делам.
"Серьёзным". Да, таскание балок под дождем – это очень серьезно. Особенно для "Королевы Червей".
– Надеюсь, его убил ты? Не так обидно было бы.
Хотя нет. Лучше бы я. Чтобы он знал, кто пришел за долгами.
– Да жив твой аристократ, доят его по полной, – огорошил Леон, и в его тоне я уловила что-то вроде... холодного удовлетворения? – Ездит по фортам, выгребает всё ценное из закромов.
Жив? Я замерла. Они его... используют? Как говорящую копилку?