– Будем и дальше топтать лужи, а не работать по работорговцам, если не ускоримся и не доставим все необходимые материалы для стройки, – его голос вернул меня в кабину "Бегемота". В нем прозвучала не угроза, а констатация факта. Приговор. – С сегодняшнего дня работаем вдвоём на промысле. Ищем новые системные точки для снабженцев и столбим их.
Столбить точки. Как первопроходцы. Или шакалы, метящие территорию. Я кивнула, глядя на дорогу. Хорошая практика перед выездом в чужой сектор, – мысленно повторила я его слова. – Да. Практика стрелять, сканировать, выживать. Как всегда. Рука непроизвольно легла на рукоять Ka-Bar. Новый инструмент. Новая бумажка. Новая задача. Круг замкнулся. Но где-то там, за поворотом, за дождем, маячили эти проклятые серые коробки.
***
Дни сливались в серую полосу. Развалины, недостройки, заброшки, новенький дом, вечный дождь, вонь затхлости и ржавчины. Мы с Леоном методично, как машины, прочесывали очередной сектор. Глаза сканировали карту руин, ища контуры складов, яркие вывески строительных маркетов, хоть какие-то подвалы, где могло появиться что-то полезное – гвозди, проволоку, тушенку, хоть что-то для стройки или для старателей, которых скоро запустят на эти гиблые земли. Все подчинялось логике выживания, функциональности, грубой силы. Еще один склад стройматериалов? Отлично, балки нужны. Продовольственный бункер? Тушенка – валюта. Убежище для добытчиков? Закрепим, поставим метку.
Мир Мешка был мужским миром – миром грязи, металла, бетона, пота, пороха и вечной готовности к смерти. Моя собственная "женственность" давно сжалась где-то глубоко внутри, закованная в бронежилет, замаскированная под капюшон и слой вечной грязи на лице. Белье? А что такое белье? Армейские кальсоны и грубый спортивный топ – вот и весь мой "гардероб". Удобно. Практично. Не жалко испачкать кровью или порвать при рывке в укрытие. Какая разница, что там под комбинезоном? Главное – чтобы не натирало при беге и не мешало стрелять.
И вот, в один из таких унылых, промозглых дней, Леон, чье чутье на полезный хлам иногда граничило с мистикой, остановил «Бегемота» у полуразрушенного торгового центра. Не у задворок, где обычно ютились хозяйственные магазины, а у парадного, давно заваленного входа. Стекло было выбито, но витрины… витрины угадывались. Сквозь грязь и паутину трещин.
– Здесь, – бросил он, уже вылезая из кабины, карабин на ремне. – Внутренний периметр чистый, твари не заходили. Есть что-то… нестандартное.
Нестандартное? – Я насторожилась. Леон редко употреблял такие слова без причины. Под "нестандартным" могло быть что угодно – от склада редких сплавов до ловушки бандитов. Я последовала за ним, "Австрийка" наготове, сканируя ауры. Пустота. Только холод, сырость и запах пыли.
Он ловко пролез в пролом, я – следом. Внутри царил привычный хаос разрухи, но… воздух был другим. Не пахло плесенью или химией. Пахло… пылью, но какой-то особенной, легкой. И тленом, да, но не таким агрессивным. Мы прошли мимо разграбленных бутиков с висящими лохмотьями одежды, мимо пустых стеллажей бытовой техники. Леон уверенно шел вперед, его фонарь выхватывал из мрака… вывеску. Стилизованные буквы, полустертые, но читаемые. И силуэт женщины в изящном белье.
Я замерла. Сердце почему-то екнуло. Не может быть.
Леон направил луч фонаря внутрь. И мир перевернулся.
Магазин женского белья.
Не просто отдел, а целый магазин. Витрины внутри были разбиты, конечно, но полки… полки стояли. И на них, под толстым слоем пыли, словно спящие бабочки в коконе, лежали… они. Бюстгальтеры. Трусики. Комбинации. Чулки. Корсеты. Все цвета радуги, какие только могли выцвести за годы в полумраке. Кружева, шелк, атлас, хлопок. От практичных телесных до вызывающе черных, от простых хлопковых до невероятных конструкций с косточками и лентами, которые казались пришельцами с другой планеты. С планеты "Нормальная Жизнь".
– Вот черт, – вырвалось у меня шепотом. Не ругательство. А что-то вроде благоговейного ужаса и восторга. Я стояла на пороге, не в силах войти, ощущая себя грязным варваром, ворвавшимся в святилище. Белье. Настоящее. Женское белье.
Леон обернулся, его лицо в свете фонаря было непроницаемо, но в глазах, казалось, мелькнуло что-то – понимание? Ирония? – "Системная точка для… повышения морального духа женского контингента форта?" – предположил он сухо. – "Или стратегический запас для дипломатических миссий. Столбим."