Бегу к тебе под этот пульс
Моя родная пустота...
Да, да, да, да, да, проводить
Да, да, да, да, да, все дни...
И тогда, стоя на крыше, сжимая холодный металл "Пигмея" и глядя на удушающую "безопасность" форта, последняя строчка песни Сироткина обрушивалась на сознание с ледяной, неумолимой ясностью:
Никто не любит быть один.
Особенно когда твое одиночество – это клетка из чужих улыбок, запаха супа и детского смеха, а твое истинное "я" рвется на волю с винтовкой в руках и тоской по грохоту "Взломщика". Одиночество в толпе – самое страшное. И самое ядовитое.
Под вечер начала третьей недели голос в рации был как глоток чистого воздуха в затхлом подвале. «Алиска! Тут у меня пикап чихать начал, нужно полное техобслуживание, заодно защиту обновим бронированной покраской. Плюс экипировку подлатаем, а может и сменим. Буду через два дня. Приготовь горячий чай и… ммм… пару тонн терпения. Палач со мной, тоже пообтрепалась». Облегчение было таким сильным, что я чуть не раздавила микрофон. Движение. Цель. Не мытье полов или подсчет болтов. Рейд.
Спустя три дня Арни прикатил на чем-то, что лишь отдаленно напоминало «Бегемота». Машина хрипела, дымила и скрежетала всеми суставами. Сам он выглядел усталым, но довольным, с неизменной сигарой в зубах. Рядом – Палач. Наша Креолка. Взгляд – острый, как отточенный клинок. Аура – плотная, уверенная сталь. На ней – моя бывшая «Австрийка»! Steyr AUG выглядела на ней… естественно. Точный инструмент для точного бойца. Мы кивнули друг другу – без лишних слов. Понимали с полуслова. Арни хлопнул меня по плечу (я едва удержалась, чтобы не сломать ему руку рефлекторно). «Слышал, Леон укатил по делам? Не горюй, девонька. Мы тебя развеселим! Задание простое – но жирное. На складе «Заря», в секторе «Дельта-3», лежит ящик. Нет, не золота. Лучше! Крупнокалиберные патроны. .50 BMG. Целая коробка! Для твоего «Взломщика» не подойдут, но на бартер самое то. Возможно Мастер родит что-то примитивное огнестрельное под этот калибр. Конвой из двух машин. Мы с Палачом на пикапе, Гринч за рулём (он пнул колесо своего японца), ты – на «Бегемоте» как основная сила, захватишь Дворфа в поддержку. Дорога – знакомая, но… пиратские твари активизировались. Будет жарко. Готовь «Взломщик», Алиска. Пора пошуметь». В его глазах горел азарт. В моей – лед. Наконец-то.
Дорога предсказуемо адская. Разбитая, заваленная хламом, под вечным дождем. «Бегемот» ревел, таща за собой прицеп с пустым контейнером для добычи. Я сидела за рулем, сканируя окрестности. Ауры… ауры мелькали на периферии. Мелкие твари. Стайки «кошек». Ничего серьезного. Но напряжение росло. Как перед грозой. Арни и Палач в своем подшаманенном «Японце» двигались впереди, бодро отстреливаясь от подозрительных теней. Их выстрелы звучали как назойливый стук дятла. Раздражали. Я молчала. Копила. Каждый ухаб, каждый скрежет металла «Бегемота», каждый дурацкий анекдот Арни в эфир – все это капало в чашу терпения. Она переполнялась.
Они поджидали нас на идеальном для засады участке. Узкий проезд между двумя полуразрушенными заводами. Груды мусора сужали дорогу до одной машины. До узкого участка было ещё далеко, вне пределов сенсорных возможностей, поэтому атаку на «японца» Арни, все проспали. Янки успел поймать начало боя, успев начать манёвр, уходя из под обстрела, подставляя бронированные борта, закрывая Гринча от случайного попадания.
Сверху, с крыш и окон, открыли торопливый шквальный огонь. Дилетанты, ещё бы пятьдесят метров и мы все трупы. Хотя нет, ещё тридцать и они все как на ладони. Пулеметная очередь стучали по обновлённой защите пикапа, заставив водителя резко развернуться, создавая временное укрытие для бойцов, но перегородив дорогу. Из-за груд хлама выскочили фигуры в рваной камуфляжке, с криками «Ура!» и пальбой из всего, что стреляло. Пираты. Грязные, алчные, глупые. Их ауры – клубки жадности, адреналина и тупой удали – вспыхнули яркими, ядовитыми пятнами в моем восприятии. Человек двадцать. Может, больше. Стандартная тактика: остановить первую машину, расстрелять, захватить груз. Видимо новый набор отчаянного отребья, не способное жить даже по простейшим законам Мешка в фортах.
Арни ругался в эфир, сожалея о поврежденной машине. Палач, хладнокровная как всегда, уже заняла позицию за укрытием и методично отстреливалась из Steyr, ее короткие, точные очереди вырывали пиратов из атакующей цепи, натыкаясь на искажающие поля. Но их было много. Огонь усиливался. Пока Гринц наконец не занял позицию, остановив наступательный порыв бандитов. Пули цокали уже по броне «Бегемота».