И тут что-то во мне щелкнуло.
Не гнев. Не ярость. Не адреналин. Холод. Абсолютный, пронизывающий до костей, ледяной водопад спокойной, расчетливой злобы. Злобы на этот месяц томительного бездействия, из-за чего я проморгала атаку. На дурацкие арбалеты. На запах супа и детский смех. На отсутствие Леона. На этих тварей, посмевших прервать мой путь и угрожать моим людям. Я замечала, как случайные выстрелы порой доставали геймеров, натыкаясь на поля искажений. Сбивая на миг прицел, иногда выбивая оружие из рук, но опытные бойцы всегда используют ремень на такой случай и меняют позиции.
Я не стала выскакивать из кабины. Не схватила «Блэк Шторм». Я спокойно, почти медленно, открыла люк на крыше «Бегемота». Дождь тут же хлестнул по лицу. Холодные капли смешались с холодом внутри. Я вскинула «Взломщика». ОСВ-96. Двенадцать с лишним килограмм чистой, сконцентрированной смерти. Тепловизор RikaNV включился с тихим писком. Мир замер и стал черно-зеленым. На экране – яркие пятна тепла. Цели. Много целей.
Первая цель. Пулеметчик на крыше слева. Яркое пятно за станковым пулеметом. Аура – лихорадочно-оранжевая от восторга убийцы. Я выдохнула. Пальцы легли на спуск. Не в голову. Не в грудь. В опору станка. Специальный патрон 12.7х108 мм с бронебойно-зажигательной начинкой.
БАМ!
Звук выстрела заглушил все – грохот боя, рев двигателей, крики. Пуля ударила в металлическую треногу пулемета. Не просто пробила. Разорвала. Осколки металла и раскаленные брызги свинца превратили пулеметчика и его наводчика в кровавое месиво. Яркие пятна на экране дернулись и растекались.
Вторая цель. Лидер, машущий руками из-за укрытия, пытающийся поднять людей в атаку. Аура – желто-красный клубок злобы и страха. Я сместила прицел. Колено. Выстрел. БАМ! Нога ниже колена просто исчезла в облаке брызг и осколков костей. Человек рухнул с нечеловеческим воплем, хватаясь за культю. Его крик ворвался в эфир, перекрывая все.
Третья цель. Пират, пытавшийся забросить гранату в растерзанного «Японца» Арни. Локоть. Выстрел. БАМ! Рука отлетела вместе с гранатой, которая взорвалась у него же под ногами, разбрасывая его и двух ближайших подельников.
Я работала методично, как бухгалтер, сводя баланс. Только вместо цифр – боль, страх и смерть. Каждый выстрел «Взломщика» был аккуратной записью в кровавом гроссбухе. Не спеша, с холодной точностью, я выставляла сальдо страданий. Дворф из кузова прикрывал непрерывным пулемётным огнём, позволяя мне не отвлекаться на смену позиции.
Охотник и жертва поменялись местами. Скороспелая банда потеряла преимущество внезапности, наткнувшись на запредельный уровень ответственности к защите бойцов. Пропитка зелёной пылью бронежилетов вместе с противоосколочными костюмами стала визитной карточкой лучших геймерских групп. А уж про крепость транспорта игрового союза знали все. Всё для того, чтобы пережить первую атаку. Дальше у противников не оставалось шансов.
Не спеша ловила в перекрестье тепловизора мельтешащую за укрытием ауру – ярко-оранжевый клубок адреналина и злобы. БАМ. Специальный патрон не просто пробивал – он взрывал внутри. Не мгновенная смерть. О, нет. На экране тепловизора пятно не гасло, а начинало бешено метаться, сжиматься, расползаться. Человек падал, не крича сразу – сначала с глухим "Ух!", как от удара бейсбольной битой. Искажающие поля делали участь только страшнее, превращая внутренности в кашу. Потом начинался вой. Нечеловеческий, булькающий. Он катался по грязи, хватая себя за живот, из которого сочились не кровь – кишечные петли, сизые и розовые, смешиваясь с дождем и грязью. Аура вспыхивала алым костром непонимания и нарастающего, всепоглощающего ужаса. Я видела, как тепло быстро уходит из конечностей на экране, сосредотачиваясь в клубке агонии в центре. Он пытался затолкнуть кишки обратно, рыча и захлебываясь. Минута. Две. Пока не затихал, дергаясь в луже собственных внутренностей. Сальдо: один долг по страданию погашен. Процентная ставка – мучительные минуты до конца.
Цель – пират, пытавшийся отползти за груду плит. Его аура – грязно-желтый шар страха. БАМ. Пуля с твердым сердечником ударила не в ногу, а точно в подвздошную кость. Звук был другим – не хлюпающий разрыв, а глухой, мощный хруст, как будто ломали толстую ветку. Человек взвыл, подброшенный ударом. Его ноги неестественно вывернулись, потеряв опору. Он рухнул лицом в грязь, беспомощно забился, как перевернутый жук. Пытался оттолкнуться руками – но нижняя половина тела не слушалась. Только дергалась в такт его крикам. Кровь не хлестала фонтаном – она сочилась темной лужей, смешиваясь с дождем, медленно, неумолимо расширяясь под ним. На тепловизоре – яркое пятно в центре таза, а ноги быстро серели, теряя тепло. Он кричал, звал маму, товарищей, Бога. Пока голос не становился хриплым шепотом, а пятно тепла на экране – тусклым и маленьким. Сальдо: обездвиженный актив. Ликвидация путем медленного обесценивания – до нуля.