Я медленно открываю дверь, и моё сердце разбивается вдребезги, когда я вижу Таниэля, сидящего на полу у стены в такой же позе, как и я несколько минут назад: плечи и голова опущены, руки сложены на коленях, а в ярких изумрудных глазах будто пропал свет, когда он смотрит на меня.
— Тани, — с болью произношу я, касаясь его рук, — прости меня, я… — слова комом застревают в моём горле, ведь меня не покидает ощущение, что я предала его, променяв на другого.
— Иди сюда, — бесцветным измождённым голосом говорит он, и я, как котёнок, забираюсь в его родные объятия. Рядом с ним я ощущаю, что я наконец-таки дома. Со мной больше ничего не случится, ведь он со мной.
— День был долгий, не так ли? — с горькой улыбкой говорит он, зарываясь в мои волосы.
— Почему Лаэта? Я должна была взять тебя в гильдию! Не её! Почему ты бросил меня? Почему? — слова льются непрекращающимся водопадом, а я еле сдерживаю горькие слезы и душу, отравляющую обиду внутри себя. Если бы он только был рядом, всё было бы иначе! С ним рядом вообще всё по-другому — я чувствую себя совсем другим человеком. Он так мне нужен!
— Кира, я тебя не бросал и никогда не брошу, чтобы ни случилось! — его руки берут моё лицо и заставляют посмотреть в его нежные изумрудные глаза. — У меня просто не было выбора… Если бы ты только знала… — шепчет он.
— Что ты не можешь мне сказать? — не понимаю я.
Бывают моменты, когда я отказываюсь принимать его ограничительные барьеры, которые он выстраивает вокруг себя и своих видений, желая разнести их начисто. Порой мне кажется, что он сам до конца не понимает, что когда он открывает завесу закрытого ото всех будущего и видит какой-то исход, то начинает зацикливаться на нём до такой степени, что потом, полностью погружённый в эту картинку, он в конце концов оказывается именно тем решающим рычагом, который и приводит к тому, что картинка становится явью. «Это предрешено», — порой говорит он таким голосом, что мне кажется, он даже не рассматривает другие альтернативы, просто принимая единственно возможный вариант, который увидел. Принимая его внутренне, в конце концов, именно он становится тем, кто делает его явью.
— Я просто ничего не могу сделать, — качает головой Таниэль, а я внутренне проклинаю всё на свете, потому что узнаю именно эту его обречённую интонацию. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я беспомощен! Если бы ты только знала, что я вижу и какую боль это иногда мне приносит, и что именно я ощущаю, когда вынужден на это просто смотреть. Я мечтаю вернуться в тот ненавистный храм воздуха и никогда не подходить к этим дрянным сферам, — с ненавистью произносит он.
— Тани, не говори так! — пытаюсь успокоить его я. — В твоих руках великий дар! Ты можешь влиять на будущее! Оно не предрешено!
— Если бы всё было так просто, — он опять внимательно смотрит на меня, прожигая своими глазами, в которых столько боли. — Я могу влиять на будущее, могу его менять — это да. Но есть вещи, которые неизменны ни при каких обстоятельствах, — вздыхает он, качая головой.
— Ты не скажешь мне? — надеюсь я.
— Нет, скоро и так всё произойдёт. Осталось уже немного, — слышу я твёрдость в его голосе, когда он поднимается.
— А Деймон? — интересуюсь я.
— Деймон? — переспрашивает он, заметно напрягаясь.
— Ты не встретил его сейчас? Что мне вообще с ним теперь делать? — обречённо произношу я.
— Ты задумалась об этом только сейчас? — выгибает брови он. — Серьёзно? Даже не тогда, когда он хотел разорвать тебя на куски? — ожесточается он в один момент, на что я лишь качаю головой, не желая принимать эту правду.
— Он бы этого не сделал, — тихо говорю я, вспоминая слова Мортигена.
— Ну разумеется! — смеётся он, выходя из себя. — Это же твой демон! Он бы так с тобой не поступил, не так ли?! Ты что, реально не видишь очевидного?! — кричит он.
— Он не мой демон! — они что, вдвоём сговорились?
— Ещё как твой! — горят ненавистью его глаза. — И ты скоро это поймёшь. Ты же сама выбрала его в гильдию! И не надо мне говорить, что не было других вариантов. Только ты так решила, хотя знала последствия. И ты не просто поняла их, — с расстановкой говорит он, — ты их приняла.
Я безмолвно смотрю в его яростные изумрудные глаза, в которых читается та правда, которую, в отличие от него, я просто предпочла отодвинуть на задний план. Но в конце концов, настигнув меня, она полностью разрушила иллюзорно созданный мной мир, в котором Деймон был абсолютным злом.
Этим злом в действительности была я, ведь я даже на секунду не задумалась над тем, что, в целом, могла бы даже не соприкасаться с его гневом и его ненавистью — я могла бы взять вместо него другого тёмного колдуна, а он бы, в свою очередь, просто примкнул к любой гильдии, как он и хотел. Я не стала бы делать больно Таниэлю, который сейчас просто сам не свой, и я не могу притворяться, что не понимаю из-за кого это. Я не подвергала бы жизни Лаэты и Фелиция такой опасности, ведь теперь вместо того, чтобы получать поддержку от чёрного колдуна, они рискуют умереть от его рук, получив нож в спину. Всё что мне было нужно — это просто не брать Деймона в гильдию. Но я даже не рассматривала такой вариант. Интересно, почему?
Мой предсказатель стоит и с еле уловимой улыбкой смотрит на меня так, будто он читает мои мысли, проживая их вместе со мной. А затем, тяжело вздохнув, берёт меня за руку, говоря, что больше не хочет это обсуждать, и мы выходим отсюда навсегда.
Вечерняя прохлада обдаёт моё лицо, освобождая меня от неподъёмных оков сегодняшнего дня, и мне становится легче дышать, когда ночная луна, полностью вступив в свои законные права, начисто стирает своим бледным светом все напоминания о горячем солнце. Двор Прайма и прилегающие к нему кафетериев кишат студентами, ощутившими вкус взрослой жизни, которые, не жалея себя, прославляют успешное окончание экзаменов, вызывающе веселясь, громко переговариваясь, и без конца выпивая. Некоторые столы завалены таким количеством бутылок и стаканов, что даже непонятно, как они вообще выдерживают всё это безобразие на своих тоненьких ножках. Таниэль делает движение вбок по касательной, и мы проходим всю эту вакханалию стороной, так и не приблизившись к тому, что потом не сможем даже вспомнить.
— Ты не хочешь случайно…? — вдруг замирает он, в нерешительности глядя на меня.
— Ты же знаешь, что нет, — ухмыляюсь ему я.
— Я тоже сейчас не ощущаю единства с ними, — кивает он. — Возможно, когда-нибудь я буду очень сильно сожалеть, о том, что сделал, и о том, чего не сделал, — говорит он скорее себе, чем мне.
Больше он не сказал ровным счётом ничего. В гробовой тишине мы рука об руку идём до моего дома, пока я пытаюсь адекватно проанализировать мой сегодняшний день и мои импульсивные решения, которые сейчас, когда я смотрю на них, не находясь, как говорит моя мама, «в ситуации», мне кажутся, мягко говоря, странными. Почему я поступила именно так? Наверняка же был другой выход, но Таниэль не дал ему даже малейшего шанса, сказав, что гильдия должна быть без него. Но, с другой стороны, если бы этот выбор он всецело оставил бы мне, то я без раздумий взяла бы и его, и Деймона. И что-то мне подсказывает, что сегодняшние события ничто по сравнению с этим. Неужели мой зеленоглазый ангел увидел это? Увидел, что они вдвоём столкнулись бы в гильдии лицом к лицу, и это была бы полнейшая катастрофа? Всё могло быть ещё безнадежнее, чем сейчас? Неужели такое вообще возможно?
Неожиданно его голос, зовущий меня, вырывает меня из свинцовых раздумий.
— Я рада, что этот день, наконец, закончился, — вздыхаю я и смотрю на Таниэля, слегка бледнея. — Ты в порядке?
Пустые безжизненные глаза, опущенные плечи и плотно сжатые тонкие губы, уголками будто кланяющиеся мне — на его изящном лице лежит тяжёлая тень сегодняшнего дня, которая не даёт ему даже продохнуть, стирая всю его личность без остатка. Я крепко обнимаю его, еле сдерживая непрошенные слезы, которые в очередной раз стоически демонстрируют мне свою непримиримую выдержку и откликаются на первый мой зов, тогда как другие чувства уже давно подняли белый флаг, не желая больше ни при каких условиях вылазить из закромов подсознания на свет божий. Такой родной мне его запах окутывает меня со всех сторон, и я в блаженстве закрываю глаза, желая остаться здесь навсегда, ведь только рядом с ним я ощущаю притяжение земли, её твердость и её устойчивость. Я знаю, что рядом с ним со мной ничего не случится. С ним я всегда в безопасности, ведь он мой дом.