Ллевеллин и Чемберс не стали дожидаться начала битвы на автостраде. Когда они вытаскивали Норквиста через дверь вертолёта, пуля отскочила от жёсткого плексигласа перед пилотом. Чемберс только успел вскочить за Норквиста, как вертолёт взмыл, накренился вперёд и с рёвом улетел.
Они поднялись на высоту 1000 футов, прежде чем второй пилот обернулся, чтобы проверить, пристегнуты ли пассажиры, и увидел, что из раны на шее Норквиста течет кровь.
Он уже был без сознания.
OceanofPDF.com
ГЛАВА ВТОРАЯ
На травянистом берегу, спускающемся к разлившемуся ручью примерно в десяти милях от албанской границы, в утреннем свете дремал мужчина. Солнце ещё не поднялось над холмом перед ним, поэтому земля и его постель были ещё влажными. Он уже некоторое время ощущал, как его спутники ходят вокруг него, упаковывая и скатывая простыни, которые они развесили между кустами, чтобы укрыться. Они кашляли и ворчали друг на друга, в основном на непонятных ему языках. Но звуки, доносившиеся с рано утром, когда лагерь сворачивался, были знакомы – мужчины, окоченевшие после ночи под открытым небом, недоумевали, как они оказались без крова, еды и хорошей женщины.
Кто-то разжигал костёр. Сначала он не понял, почему: они доели остатки еды накануне вечером – вяленую баранину и бульон из куриных костей – и он знал, что кофе или чая нет. Затем он учуял запах мяты и вспомнил, что они собирали её в канаве накануне вечером. Они заварили мятный чай, и теперь один из них был рядом с ним, тыкая его в тыльную сторону ладони тёплой жестяной кружкой. Он открыл глаз и увидел, как на немытом, слегка рябом лице расплывается щербатая улыбка: самый младший из трёх курдов, дружелюбный парень, который всегда подбадривал остальных. Он сказал по-английски: «Пейте, сэр, за ваше здоровье».
Отряд начал двигаться вниз по склону к тропе, но он всё ещё не мог заставить себя вскочить и последовать за ними. Восхитительное воспоминание о сне было ещё свежо, и часть его не хотела расставаться с ним. Он наблюдал, как лучи света, скользящие по холму, освещали верхушку ближайшего дерева. Крошечная птичка, которую он никогда раньше не видел, порхала туда-сюда по оторвавшейся от дерева лиане. Каждый раз, садясь на ветку, она взмывала вверх и вниз, проверяя местность на наличие хищников, прежде чем нырнуть в тень лианы, чтобы покормить птенцов. Он понял, что птица, должно быть, провела там всю ночь, в нескольких ярдах от костра и людей под навесом, и он поразился её смелости и осторожности.
Наконец солнечный свет упал на землю над ним, и он, стряхнув с себя задумчивость, встал и потянулся. У него было всего несколько вещей, и ему не составило труда собрать их и завязать.
Вместе с поясом, который он носил с собой последние шесть лет. Спускаясь по берегу, скользя по влажной траве, он услышал голоса мужчин, доносившиеся до него мягким, тёплым ветром. День будет удачным, подумал он. Да, им, должно быть, повезло после всего, что с ними случилось.
Может быть, они найдут способ пересечь границу с Грецией, не подвергаясь аресту и издевательствам.
Раньше он, возможно, и молился Аллаху. Теперь же ему это даже в голову не приходило. После стольких лет священной войны западная его часть вновь заявляла о себе. Он оставлял позади дикость и варварство и возвращал себе прежнее имя – Карим Хан – а вместе с ним и надежду найти молодого студента-медика, который пил алкоголь, любил и очаровывал, но от этого не меньше благоговел перед Пророком. Вера не покинула его, но вера в жертвенность ушла вместе с псевдонимом – Муджахад, или воин Ислама, – и теперь он полагался на себя, а не на волю Божью.
Он спустился на рельсы и заметил пучки веток, скопившихся в колеях вдоль дороги, принесённые туда вчерашним дождём. Жуки питались насекомыми, утонувшими в буре. Измельчённые камни на дорожном покрытии сверкали осколками кварца.
В то утро всё казалось прекрасным и на своих местах, и он почувствовал прилив оптимизма. Он содрогнулся при словах, которые привели его на войну:
«Аллах даровал тем, кто сражается своим имуществом и своими душами, более высокую степень, чем тем, кто остается дома».
Хватит этого. Хватит резни. Хватит хаоса.
Но что бы он ни думал, он всё ещё оставался ветераном, и его способность идти на голодный желудок не ослабевала. Вскоре показались отставшие от группы впереди. Как всегда, замыкали шествие двое его товарищей-пакистанцев. Оба были очень худыми и явно на пределе своих сил. Девять месяцев они были в пути. Выйдя из горной деревни на севере Пакистана, они пересекли Иран и дошли до турецкой границы. Большая часть их денег ушла, когда мошенник пообещал им перелёт и визу в Грецию, но они оставили достаточно, чтобы добраться до Болгарии. Впереди шли турок Мехмет и арабы, иорданец по имени Мумим и палестинец из Ливана, назвавшийся Джасуром. Впереди шли трое курдов – молодой человек, угостивший его мятным чаем, его дядя и друг из деревни дяди. Им обещали работу в Афинах, и они ехали всего несколько минут.