Доктор ковырялся в зубах, пока египтянин наклонился и обмакнул тряпку в ведро с водой, а затем передал ее охраннику, чтобы тот ее выжал.
Херрик выскользнул из отеля пораньше и отправился с Фойзи купить хиджаб – платок, закрывающий волосы, уши, плечи и часть лица. Фойзи, сам одетый в длинную белую джеллабу и повязанный красно-белой тканью на голове, заверил её, что, как только она наденет хиджаб, никто не будет на неё смотреть, особенно если они будут вместе. Она купила чёрный платок с глубоким разрезом.
Воздух уже был насыщенным парами, а дороги кишели всевозможными автомобилями, ручными тележками и повозками. Они добрались до Бур-Саида к 9:00 утра и, объехав транспортную систему, проехали мимо зданий суда и полиции, затем мимо музея, где Манро Херрик и Кристин Селви должны были храниться на морозе среди коллекций курильниц и оружия. Они припарковались недалеко от кафе, рядом с полицейским управлением, и стали ждать Гиббонса. Накануне один из людей Фойзи заметил его прибытие в 10:30 утра, но прошло полтора часа, а его так и не было видно. Гатри дважды звонил Херрику по мобильному, чтобы попросить её спрятаться от жары и зайти в кафе, чтобы она наверняка выпила…
К тому времени, как кто-то из них придёт, место уже не будет. Она настояла, что должна подождать, пока не узнает, за каким столиком они сидят.
День тянулся бесконечно, и хотя плотность и шум транспорта не стихали, прохожих на улицах становилось всё меньше. Женщины, устроившие на другой стороне улицы импровизированный овощной рынок, внезапно собрались и исчезли в вихрях яркой узорчатой ткани. Мужчины, безучастно копавшие и поливавшие узкую цветочную клумбу, разделявшую два потока машин, присели на корточки в тени дерева, наблюдая, как три серых вороны дерутся из-за воды, протекающей из их шланга.
Сразу после полудня подул горячий ветер, взметая клубы пыли по дороге и рвя флаги у здания суда. Вороны взмыли в воздух и захлопали крыльями, кружась над потоками машин. Херрик и Фойзи опустились на свои места и отпили минеральной воды из бутылки. Они несколько раз переместили машину, чтобы оставаться в тени, и в два часа ночи увидели колонну из трёх полицейских грузовиков, направлявшуюся по боковой улице. Задняя часть каждой машины была открыта, и, въезжая в Бур-Саид, Херрик увидел мимо охраны крошечные стальные камеры, в которых содержались заключённые.
«Они, должно быть, жарятся в этих штуках», — сказала она.
Фойзи грустно кивнул и выпрямился на стуле. «Вот американец».
«Смотри! Смотри! В зеркало!»
Херрик взглянул в правое зеркало и увидел, как Гиббонс выходит из такси. Она опустила солнцезащитный козырёк, чтобы проверить хиджаб и Джеки О.
Темные очки, а затем воткнула в телефон наушник и микрофон, который был у нее в правом рукаве. Он прошел совсем рядом с ними и направился прямиком в кафе. После некоторой нерешительности он устроился за столиком на улице на ветру. Они наблюдали за ним, пока он делал заказ, затем вышли и пошли вместе, переговариваясь по-арабски о вождении Фойзи, и сели прямо у двери, где было и тень, и ветерок. Фойзи стоял спиной к Гиббонсу, что означало, что она могла довольно легко наблюдать через его плечо, разговаривая. Они заказали чай. Прошло двадцать минут, в течение которых Гиббонс сделал два коротких звонка по своему мобильному, позволив Херрик проверить на нем ее мастерство. Он разговаривал с Доктором, спрашивая, где тот, черт возьми, находится.
Через несколько мгновений она увидела Доктора, тяжело шагающего по боковой улице в бледно-зелёном одеянии. Он был с другим арабом, гораздо более невысоким мужчиной, в куртке, развевающейся на ветру и открывающей бледно-голубую подкладку. Этот мужчина был довольно суетлив и отряхнул стул перед…
Он сел спиной к Фойзи и Херрику, затем поправил складку на брюках. Доктор тяжело опустился, повернувшись к ним в профиль, и достал пакетик семечек, которые тут же принялся есть.
Как только они отдали приказы, Гиббонс наклонился вперёд и начал говорить. Херрик набрал номер Гатри, поднёс её правую руку к лицу и что-то пробормотал ей в рукав, слегка отводя взгляд, но не отрывая глаз от губ Гиббонса. Она дословно рассказала Гатри о случившемся, лишь изредка останавливаясь, чтобы уточнить, к кому из мужчин он обращается. «Что у вас есть для меня?» — спросил Гиббонс египтянина. Тот ответил очень пространно.