— Я всегда хорошо себя веду, — протянул он с улыбкой, но дополнил язвительным: — Только не всегда так, как того хотят люди, — ответил Пиерс, провожая ее, оставившую его наедине с Сиестой, взглядом, — Боишься? — прозвучало немного интимно, когда он перевел взгляд на новый объект своей тайной симпатии.
— А надо? — уточнила она без каких-либо бахвальных улыбок и дерзости, она интересовалась так просто, как бариста спрашивает добавлять ли в кофе сироп. Чтобы принять к сведению и сделать как надо. Умная девочка.
Она уже заранее знала с кем имеет дело и на чьей стороне сила. Чем черт не шутит, эта тонконогая соплюшка может переплюнуть опытных матерых вояк, с которыми ему уже приходилось работать. Все они покинули свой пост с травмами по своей вине. По своей – даже если милая Лилия думает иначе.
— Ну, ты осталась наедине с известным серийным убийцей в его личной камере пыток, — задумчиво протянул он, не удержавшись от возможности попытаться напугать ее и посмотреть на реакцию, — Полагаю, нервишки это должно неплохо так шатать, — ответил Пиерс, подойдя к девушке немного ближе.
Он внимательно прислушивался к сердцебиению гостьи: чуть запинающийся, сбившийся ритм, учащенное дыхание. Тем не менее Сиеста, казалась, настроена была оптимистично.
— Не то, чтобы я не была к этому готова, — отозвалась она нетороплива и с долей осторожности, прощупывала почву – понял он, — В конце концов, разве не в этом суть? Узнать, сможем ли мы работать вместе. Или вы попытаетесь меня убить? Краш-тест?
— Попытаюсь? — повторил Пиерс, будто смакуя словечко, — С чего ты решила, что у меня не получится?
— Я не планирую облегчать вам задачу, будь то из-за вашего тяжелого характера или попытки меня убить, — ответила она и ее губы наконец-то дрогнули в каком-то подобии улыбки, — Кроме того, мне сказали, что вы убийца с некой целью, а поскольку я не похожу на типаж людей, которых вы караете, я должна быть в относительной безопасности. Пока что, — ответила, оборачиваясь, Сиеста, когда аберрант стал кружить вокруг неё.
Нельзя позволить недружелюбно настроенному хищнику оказаться за спиной. Те, кто совершил эту ошибку, редко доживали до следующей. Пиерс не мог отметить, что тонконожка знала инструкции и, вот это да, даже им следовала. Не пренебрегала предосторожностью.
— А ты меня заинтересовала, — как бы между прочим бросил он, — Больше всех тех людишек, с которыми мне обычно позволяют видеться, — наконец сказал Питер.
— Рада это слышать. Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли меня скучной, — ответила Сиеста, — Вы мне покажете что-нибудь, или я так и буду бесцельно бродить по комнате?
— О, дорогая, я покажу тебе всё, — с каким-то неявным предвкушением протянул Пиерс и непонятно было, относилось сказанное к текущему ее визиту или распространялось на всю их дальнейшую совместную карьеру.
Он провел девушку через то, что когда-то было гостиной его родового поместья, к задней части дома. Или того, что от него осталось. Ущерб здесь был значительным, но Питер организовал расчистку, каркас здания укрепили, а от прежнего интерьера избавились напрочь, стирая затертые воспоминания далёких лет. Теперь помещение походило на операционную: безупречно белые стены, тележка из хирургической стали посреди комнаты с различными средствами усмирения, приспособлениями и инструментами, выложенными строго по порядку. В случае необходимости он мог удерживать самых неконтролируемых аберрантов в плену столько, сколько хотел, одним щелчком переключателя. Генераторы гарантировали, что у него никогда не кончится электричество, а на полках и шкафах, выстроившихся по периметру комнаты, было все необходимое оборудование. Одним словом – жуткое место.
— Впечатляет, — вынуждена была признать Сиеста, оглядываясь, — Вы всем этим пользуетесь или это просто для запугивания? — полюбопытствовала девушка, не удержавшись, прохаживаясь по комнате, но стараясь ни к чему не прикасаться. Пиерс оценил её сдержанность. Брунски считал, что имеет право рыться в шкафах и трогать инструменты. Напрасно. Он понял свою ошибку потом. Многим позже, когда выдался удобный момент.
— Некоторые из них предназначены для запугивания. Зачем мне ножи, когда есть когти? — отозвался Авери незамедлительно, с блуждающей на губах необидной улыбкой, и в тишине комнаты громко заскрежетали когти, касаясь острыми кончиками края металлического стола.