— Нравится.
— Так ступай и не забудь поблагодарить нашего садовника.
— Как бы Эдди не старался, вы всегда будете им недовольны!
— Я вполне доволен всем, помимо тебя. Я неоднократно обозначал вам с Эйлин, какие могут ждать последствия ваших прогулок на солнце.
— Ей тяжело вечно сидеть в доме.
— На это повлиять я не могу.
— Они измучены!
— Довольно!
Я сделала шаг назад. Внутри кипела злость, ненависть, обида.
— Если вы не уменьшите нагрузку на Эдди, я расскажу о вас матери.
Он в недоумении поднял бровь.
— Вы наблюдали за нами. Я видела. Подглядывали, когда мы проводили время с Эдди в его комнате. Я могла посчитать это родительской опекой, но нет. Вы смотрели на меня так же, как смотрите на мою мать, — выпалила я, вперив в Теодора разгневанный взгляд. — Мама не простит вам этого.
— Вздумала шантажировать меня? — хмыкнул он.
Глупая наивная девочка думала, что сможет исправить положение дел. Я была уверена, что мне хватит смелости и ума провернуть ситуацию в свою пользу. Этот дом постепенно тонул в зависти Теодора. Он привез меня к своим детям, желая быть ближе к Маргарет, надеялся, что сможет создать прочную дружбу между двумя семьями, но совершенно не представлял, какую зависть будет испытывать, глядя на сына. Мы были одержимы друг другом, встречали рассветы и закаты, увлеченные разговорами. Позволяли себе забывать обо всех подростковых обязанностях в то время, как сердце Теда осыпалось в пыль. Я стала лишь напоминанием о той боли, что ему пришлось пережить в юности. Какая ирония.
Мужчина вальяжно встал из-за стола и приблизился ко мне. Его взгляд блуждал по линиям моего тела, лица и губ. Именно в этот момент я испытала животный страх. Сердце бешено заколотилось, крича о побеге. Но тело окоченело.
— Я думаю, тебе пора вернуться домой.
— Вы уверены в этом?
Он приблизился ко мне. Нежно приподнял лицо за подбородок и улыбнулся. Мягко, по-отечески.
— Мне правда жаль, что позволил вам сблизиться друг с другом.
Я постаралась вырваться, но хватка Теодора усилилась.
— Но я помогу тебе. Так будет лучше для нас обоих, Фелисити.
— Убери свои руки!
— Отныне…
Я замахнулась и со всей силы ударила мужчину по лицу. Башенный ритм сердца пульсировал в голове. Я повернулась к двери и совершила длинный шаг. Рука почти коснулась ручки, как тут же я упала лицом в пол. Мужчина схватил меня за щиколотки и потянул к себе.
— Я был мил с тобой! Не стоит сопротивляться, станет только хуже.
В глазах постепенно темнело. Я коснулась кончиками пальцев влажного лба. Взглянула на них. Кровь.
Теодор резко повернул к меня к себе и взглянул в мои глаза с опустошающей ненавистью.
— Твой характер, Фелисити, невыносим! Лучше бы тебе быть намного осторожнее в этой жизни. Таким как ты, что лезут во все норы, резво отрывают головы.
Не прошло и секунды, как во взгляде Теодора мелькнуло понимание. Сам того не осознавая, он внушил мне мысль, как опасно быть собой в этом злом и небезопасном мире. Мое тело мгновенно обмякло в его руках. Я подняла на него взгляд.
— Ты забудешь обо всем. Об моих детях, о том, что видела меня. Забудешь о нашем разговоре, — с дрожью в голосе обозначил он.
Я не уверено кивнула, глядя опустошенно в сторону.
— Тед, что за грохот?
В кабинет влетела Нора. От увиденной сцены она мгновенно побледнела. Тед сидел на корточках, держа юное женское тело в своих ладонях. Он поднял на жену обезумевший взгляд.
— Что ты наделал…
— У меня не было выбора.
— Она дышит?
— С ней все будет в порядке.
— Во скольких вещах ты убедил ее, Теодор?
— Во многих. Я… Я не хотел.
— Ты сломал ее. Стер в пыль ее личность, Тед.
— Все придет в норму.
— Как ты объяснишь это детям?
Он промолчал.
— Ты и им намерен стереть воспоминания.
— Хочешь, чтобы они возненавидели тебя?
— Я не виновна.
— И в смерти Эйлин тоже?
— Это совершенно другое!
— У меня нет сил спорить с тобой, Нора! Я попрошу Давида отвезти ее домой.
— Ты отвратителен.
— Твоя правда. Но болото, в котором мы погрязли, затащила нас ты.
Погружаясь в суматошную рябь, я ощущала, как в моих легких не оставалось воздуха. Тело все еще мирно лежало где-то там на ковре и опасливо касалось кожи Эйлин, в то время, как мое сознание задыхалось в телевизионных помехах.
Сердце кольнуло от подступающего животного страха. Вдали таилась эмоция, что так рьяно подавляли. Я тянулась к ней, хватала руками. Я стала единой с ней. В момент, когда мои глаза распахнулись, я увидела ее.