Все-же чья-то смерть оправдывает их цель. Эйлин не против выпустить когти ради своей свободы. Даже если на кону чья-то жизнь. Девушка поставила в документе напротив каждого вопроса прочерк. Как и вчера.
В эту секунду перед глазами возникла картина, описанная братом еще утром. Видение, что ранее уже возникало не раз. Фелисити, находясь в фойе особняка, хватает Теодора за руку. Он падает на пол, находясь в агонии. Его лицо сникло, исказилось в гримасу боли. Это был лишь один из вариантов будущего. Но после окончательного решения Эйлин видение обрело четкость. На кончике языка ощутился привкус ликования. Все может получиться.
— Эйлин? — В кабинет медленно зашел отец, — Ты не видела Эдди? Переговоры должны были закончиться еще час назад, но я никак не могу дозвониться до него.
Альбиноска вздрогнула. Видение внезапно сменилось. Теперь перед взором стояла картина, где брат сидел в грязном баре на отшибе Детройта и медленно потягивал свой эль. В нос ударил отвратительный запах пота, спиртного и дешевых женских духов. Толпа гудела Фелисити за ее смелый выпад в сторону пьяного мужчины.
И тогда в голове Эйлин зародилась ложь. Коварная и очень действенная. Перемена в лице дочери не прошла мимо Теодора.
— Где он, Эйлин? Скажи мне, — приказал отец.
Не в силах сопротивляться девушка выдала ту часть правды, которую требовал от нее отец.
— В баре. Собирается возвращаться.
— Значит, сделка провалилась?
— Да.
Отец кивнул.
— До ужина жду тебя с отчетом.
Он ушел, не дождавшись ответа. Ни толики злости, ни капли досады. Лишь холодный безэмоциональный расчет читался в глазах мужчины.
Девушка лихорадочно схватила телефон и спешно набрала номер брата. К счастью он сразу взял трубку.
— Она погибнет, — коротко и ясно, в надежде, что Эдди сразу все поймет.
— Я никогда не привыкну к твоим выходкам, Эйлин. Как?
— Мужчина. Толстый с кривой рожей и недельной щетиной будет поджидать ее у дома.
— Я понял.
— Стой! Если остановишь его сейчас, он вернется не один.
— Что это значит?
— Он… Заинтересован ей.
— Я не понимаю к чему ты.
— Ты ведь знаешь, видения неизменны. Тебе не удастся спасти ее.
— Ты ведь говорила, что мы сами определяем свое будущее, — с раздражением проговорил брат.
— Смерть это та вещь, которую изменить нельзя, Эдди, — она сильнее сжала телефон. — Она тебе сильно понравилась, верно?
— Ты мастер вести переговоры. Да, она мне понравилась, — сказал он, изо всех сил держась за спокойствие.
— Ее судьба решена, — во рту Эйлин пересохло.
Эдди замолк на минуту.
— Я не понимаю…
— Ей суждено умереть, Эдди. Я не вижу ее будущего, — настояла Эйлин.
— И что ты, черт возьми, предлагаешь?! Оставить ее?
— Я смогу все исправить, но тебе нужно сделать кое-что.
Эйлин поступала рискованно. Ей придется вновь рассказать Эдди о ритуале. Джон говорил, что отец не раз стирал эту информацию из головы брата. Остается надеяться, что он не будет зол, когда осознает, что кто-то оповестил наследника о ритуале возрождения.
— Черт, ладно, — он резко скинул трубку.
В окружении красного бархата Эйлин все еще держала телефон у уха. Она не знала, поступает ли правильно и к чему приведет ее выбор, но отчего-то в ее душе растекалось тепло. Коснувшись губами края чашки, девушка сделала глоток ароматного чая.
Вечером Теодор внимательно изучал отчеты дочери, восседая в кресле у камина. В то время как Эйлин сидела напротив него и нервно постукивала пальцем по подлокотнику кресла. Ее взгляд устремился к огню. На лице мужчины образовалась морщина.
— Значит, и сегодня без изменений. Это не может не радовать, — равнодушно заключил Тед, откладывая бумаги в сторону. — Выглядишь задумчивой. Тебя что-то тревожит?
— Вовсе нет, просто усталость, — быстро прощебетала альбиноска.
— Мне казалось, я не сильно нагрузил тебя на этой неделе, — с толикой заботы проговорил отец.
— Просто накопительный эффект, — она вонзила ногти в ладонь.
— Вновь преследуют несвязные видения?
— Да, беззаботная старость, в окружении внуков, — тихо пробормотала девушка, закусывая губу.
— Мы можем поговорить, если тебя что-то тревожит, милая.
— Все хорошо, правда.
Быть может, если бы отец не был прозорливым тактиком, Эйлин удавалось бы врать более правдоподобно. Но Теодор чуял ложь, словно обученный пес, от того любые личные секреты обнажались крайне быстро.
— Поделись со мной своими переживаниями, Эйлин, — строго проговорил отец.
И в этот миг я была рада поделиться с ним всеми секретами в желании узреть довольную отцовскую улыбку. Эйлин знала, как действуют убеждения отца. Ты становишься рабом, что переполняется неистовым желанием подчиняться.