Юноша раскрыл ладони пред своим взором, наблюдая, как на кончиках пальцев расположилась алая кровь.
«Ты убийца, Эдди. И даже если все пройдет как нужно, она никогда не сможет тебя принять. Ты был рожден марионеткой, рабом, что лишь выполняет команды».
Он смог пересилить себя и выйти из машины раньше, чем явится сестра. Перед взором предстала машина с помятым капотом. «Нужно убедиться, что она цела». Эдди сам усмехнулся своим мыслям. «Цела настолько, насколько нужно для ритуала».
Он медленно терял контроль над собой. Ноги подкосились, роняя безмолвное тело. Влекомый отчаянием он приоткрыл дверь машины. Девушку нельзя было трогать по указу сестры, так как мог вырасти шанс непоправимых последствий во время ритуала. Но желание коснуться ее лица было невыносимым. Резвая и взбалмошная девчонка лежала, как прекрасная тряпичная кукла, утратившая жизнь. Эдди закрыл дверь машины более не в силах глядеть на отвратительную картину.
Но судьба не спешила радовать, ей хотелось больше разодрать душу юноши. На заднем сиденье вольво лежала маленькая девочка, словно фарфоровая куколка. Милая невинная Рози стала случайной жертвой грандиозного плана. Вот она, цена, которую им пришлось заплатить самой смерти.
Горячие слезы предательски вышли из глаз. Разумом овладели гнев и отчаяние. Как Эйлин могла упустить такое? Почему не разглядела их юный лучик света в этом грязном плане? А ведь она предупреждала, что смерти избежать невозможно.
По безлюдной трассе раздался крик человека, что никогда не мог управлять своей жизнью самостоятельно. Звучал крик марионетки, чьими руками действовали люди в своих лишь интересах.
Это был крик чистой невыносимой боли.
***
Я открыла глаза и почувствовала как от увиденной картины к горлу подступил рвотный позыв. Эдди застыл, сидя на коленях возле открытой двери вольво. Я опасливо коснулась пальцами его плеча. Фигура осталась неподвижной. Лишь сейчас, подняв голову, мое внимание привлекли деревья, что стояли неподвижно. Лес молчал. Ветер исчез. Время застыло.
Я соскочила с водительского места и обернулась. Истерический смех подавить не вышло. Я оперлась руками на колени и внимательно глядела вперед. Мое физическое тело все еще лежало в кресле. Бледная кожа. Над губой струйка крови. Глаза открыты в изумлении и страхе. Я умерла. Я по-настоящему умерла в тот день.
— Вы все психи! Слышите?! Вы извращенцы и эгоисты! — Взревела я.
— Гребанные Блеки!
Я кричала. Смеялась навзрыд. Успокаивалась на секунду и продолжала с большим остервенением проклинать каждого, кто был причастен к моей смерти.
Находясь в истерике, я не сразу заметила морду зверя, что с интересом наблюдал за мной. Резко повернувшись в его сторону, я затаила дыхание.
— И ты пошел к черту! Ты тоже виноват.
Зверь развернулся и медленно пошел прочь. Он оказался единственным, кто был подвижен в этой картине.
— Стой!
Я рванула с места. Животное ускорялось, я прибавила шаг следом за ним. Проносящиеся рядом ветви царапали лицо. Корни деревьев возникали из ниоткуда, спеша повалить меня на влажную землю. Я вскакивала и продолжала свою погоню, пока не оказалась на пустой равнине.
В центре лежала женщина. Я медленно приблизилась и отметила знакомые черты лица. Она была мертва. Ее широко открытые глаза и искаженный в ужасе рот вызвали в моем животе волнение. Органы стремились вырваться наружу. Подняв взгляд, я увидела, как олень неподвижно глядел на мертвую женщину. Проглотив страх, я коснулась ее руки.
***
Худощавый старик, сидя в протертом кресле, тяжело вздыхал. Из плотно закрытых окон сквозило. Огни от зажженных свечей заморгали.
— Твоя мать полная дура, Нора.
Девочка с русыми волосами подняла на деда потерянный взгляд.
— Поэтому она умерла?
— Именно. Но в этом нет твоей вины.
Он встал со своего места, кряхтя. Направился к камину и закинул пару бревен. На его щиколотках просвечивали кости, которые обтягивала сморщенная кожа. Нора с особым вниманием разглядывала их. Кожа матери выглядела не так. Она была синюшной и холодной. Пахло от нее тоже неприятно.
— Ты помнишь… — тихо начал он, — Что она сказала напоследок, как ушла?
— Не разговаривай с ним.
Бревно из его рук с грохотом упало на пол. Дед вперил в внучку ошеломленный взгляд.
— Ты помнишь, что она делала?
— Мама зашла в то озеро и…
— Нет! Забудь это и не смей никогда повторять этот ритуал! — Закричал он, а после закашлялся.
Девочка вскочила. Подняв бревно с пола, она протянула его дедушке, ненароком касаясь его руки. В эту же секунду дед перестал кашлять. Он выпрямился и продолжал с ужасом наблюдать за девочкой.