— Лишь дьявол мог сотворить такое. Запомни, Нора, влюбленная по уши женщина — дура! Ты ведь не такая? Ты умная девочка?
В ответ она смогла лишь виновато кивнуть.
Спустя несколько лет Нора поняла, что она хуже, чем своя мать. Устраиваясь помощницей директора, она совершенно не могла предсказать, насколько любовь с первого взгляда может быть коварной. Теодор был прекрасен в своей меланхолии. Вьющиеся темные волосы обрамляли юношеское серьезное лицо, представляя взору аристократичную внешность. Бойкий и целеустремленный юноша с грустью в глазах вызвал в сердце Норы настоящий пожар. Темные глаза выдавали одновременно бескрайнюю неуверенность и страх отвержения. И отчего-то эта аура поглотила девушку.
Женщина всегда считалась глупой, когда влюблялась в мужчину, словно в свою вторую кожу. Нора была готова нарушить клятву, данную деду, ради мнительной близости с объектом обожания. Лежа в кровати с любимым мужем, она нежно погладила щетинистую щеку. За окном рассеялись облака. Молодожены стали свидетелями самого яркого полнолуния за всю их жизнь.
— Ты точно этого хочешь? — тихо уточнила она.
— Я хочу быть рядом с тобой, милая. Покажи мне, каков твой мир.
Закрутив провод вокруг шеи мужа, она всхлипнула. Он уверенно кивнул. Нора затянула провод. Через несколько секунд, Тед начал брыкаться, хвататься за женские руки в попытке оторвать их от себя. Девушка, взревев, затянула провод сильнее. Хрипя, он умер, лежа на их общей постели.
Став проводником Теодора, Нора окончательно привязалась к нему. В кратчайшие сроки ее муж достиг феноменальных результатов в карьере. Основал собственную компанию, а после переманил к себе клиентов с прошлого места работы. Но чувство вины у женщины с каждым годом разрасталось до необъятных масштабов. Теодор не боялся принуждать людей, идти по головам и брать больше нужного. Он сгубил не одну жизнь. И Нора позволяла этому происходить. До последних минут она хранила надежду, что муж отыграется на обидчиках и вернется к ней с любовью в глазах, назовет своей королевой за то, что помогла ему достигнуть всех его целей. Но этого не случилось.
Сидя за туалетным столиком, Нора медленно заплетала волосы перед сном. Внезапно показавшийся муж в зеркале заставил женщину вздрогнуть.
— Что-то случилось?
— У меня есть к тебе просьба.
— Я слушаю, — взволновано сказала она.
Он медленно подошел к ней и протянул баночку с лекарствами.
— Выпей это, прошу.
Она быстро заморгала.
— Что это?
Теодор резко отпрянул. В его глазах она прочла омерзительное удивление.
— Ты хотел вынудить меня сделать это? — Она схватила баночку и взорвалась истерическим хохотом. — Значит, вот как? Хочешь уберечь себя от моего вмешательства, Тед?
— Мы договорились, что я сам воспитаю сына.
— Он еще ребенок! А ты уже хочешь сделать из него раба!
— Успешного человека! Но тебе сложно понять, ведь ты привыкла сидеть сложа руки, имея такие возможности.
— Я не позволю тебе портить жизнь нашему сыну.
— Ты сделаешь это, Нора. В ином случае, я найду способ заставить тебя сделать это.
— Ты не посмеешь
— О нет. У меня, дорогая, благодаря тебе появилось достаточно много хороших знакомых. Мне не составит труда отправить тебя в психушку. Заявить, что ты обезумела и желаешь нанести вред своему ребенку.
— Это ложь!
— Возможно. Если примешь эти лекарства.
Она задрала голову, бросив на мужа разъяренный взгляд. Нора выхватила баночку и высыпала в ладонь часть таблеток.
— Дети так же должны думать, что ты просто больна. Незачем посвящать их в свою драму.
— Знала бы я раньше, в какого монстра ты превратишься, то мгновенно подала на развод.
— Как жаль, что тебе не удастся бросить меня, — беззаботно промурчал он.
Она запила пилюлю водой. Тед удовлетворенно кивнул, после чего покинул комнату.
Нить мужа плелась за спиной незаметно, пока женщина усердно старалась не вмешиваться. Все время утекало во время заботы над больной дочерью. Нора была готова проститься с ней, несмотря на всю боль, которую предстоит пережить. Она сильная женщина и не позволит себе совершить ошибку своей матери. Но заявившееся на пороге испуганный Эдди надломил Нору. Быть может, если ей удастся спасти Эйлин, тогда родной сын сможет смотреть на нее иначе?
Нора стояла на пороге комнаты дочери и внимательно вслушивалась в ее кашель. Зубы с силой прикусили щеку. И все же, решившись, она открыла дверь.
— Мам? — хрипло позвала она, закашлявшись.
— Прости меня, солнышко.