Располагаясь в кресле, я не смогла сдержать отвращения. Вновь эти стены, отделанные темным деревом, пристально наблюдают за гнетущей обстановкой. Теодор в окружении красного бархата выглядел как настоящий хозяин положения. Его лицо частично освещал торшер, что выступил единственным источником света в помещении. От наплыва злости я ощутила, как горят мои пальцы. Каждый член семьи мог быть счастлив, если бы не ревность и похоть Теодора Блека. Эйлин с Джоном могли приобрести верную подругу. Эдди возлюбленную. Маргарет могла обрести счастье вместе с моим отцом. У Теда было все, он мог остановиться, но предпочел гнаться за тем, что ему не могло принадлежать.
За нами вошли в помещение двое охранников мускулистого телосложения. Один из них остановился возле двери, второй встал сзади бархатного кресла, в котором я разместилась. Сбежать уже точно не получится. Теодор налил в стеклянный стакан виски и присел напротив. Я тут же устремила взгляд на бокал. К черту совет Эдди. Нужно действовать напролом.
— Слушаю тебя, милая.
***
Спустя несколько минут я смог проникнуть в особняк через черный вход. Как я и предполагал, вся свита отца последовала в кабинет, где будут проходить переговоры. Я быстро прошмыгнул наверх, прямиком к кабинету. Приоткрыл дверь. Пусто. Свет от настольной лампы мягко освещал помещение. Я юркнул к столу, а после выдвинул ящик. Стопка документов была идеально разложена по датам.
— Прекрасно.
Я вытянул несколько бумаг с самого дна. Даты не сходились. Я мельком просмотрел каждый документ.
— Да чтоб тебя, — недовольно прошептал я.
Ни следа оригинальной папки. Я подбежал к шкафу, провел пальцем по каталогам. Взгляд зацепился за самый пыльный из них. Я выхватил каталог, достал телефон и открыл на экране присланные Эбигейл данные. Они полностью сходились. Осталось найти оригинал. Я достал из шкафа ноутбук отца, ввел пароль, который отлично запечатлелся в памяти. Нужная папка находилась прямо на виду. Вот почему Теодор ненавидел работать с техникой. Намного проще украсть данные с устройства, в котором ты хранишь всю ценную информацию.
На документе со всей информацией располагалась дата, печать и подпись Герольда. Не сдержав ликования, я еле слышно вскрикнул. Поднимая голову, я заметил, как входная дверь была приоткрыта. В темноте показался знакомый лик. В проходе выглядывала часть лица Давида. Мое сердце пропустило удар.
***
— Могу ли я тоже выпить?
Теодор удивленно вскинул брови, но все же кивнул одному из мужчин. Охранник налил алкоголь в граненый стакан, а после, протягивая его, одарил меня недовольным взглядом. Это был амбал, которого я заставила кричать в ужасе. Я невольно ухмыльнулась.
— Я хочу заключить договор.
— После всего ты хочешь объявить торги? — Он устремил на меня безразличный взгляд. — Тебе нечего мне предложить.
Я заглянула в стакан. Лед ударился об стеклянные стенки.
— А если я скажу, что Рози на самом деле жива?
Помещение заполонила отеческая боль. Прощупав эмоцию, я обомлела. Подобных чувств он не испытывал ни к Эдди, ни к Эйлин с Джоном. Безукоризненная любовь досталась лишь той, что погибла в столь юном возрасте.
Медленно втянув воздух, я принялась искать подходящее воспоминание в своем разуме. Гнетущие мысли тянулись, не имея желания кончаться. Среди них я зацепилась за одно из самых сладких и теплых воспоминаний. В объятьях солнечных лучей мама суетилась на кухне. Помещение заполонил ароматных запах горячих блинчиков. На ее лице выступил нежный румянец. Веки еще не успели обрести синеву от усталости. Покой. В тот день я излучала покой и умиротворение. Стараясь принять, расширить эмоцию, на лбу выступила испарина. Помещение завлекла вуаль гармонии, доверия и покоя.
— Я видела ее.
— Я похож на дурака?
Сердце разогналось. Я ухватилась за пронзающую боль, отчаяние, злость. Эмоции, что полностью заглушают разум и заставляют действовать опрометчиво.
— Мы живем в удивительном мире. Ритуал возрождения. Дар убеждения. Думаешь, тебе удастся контролировать все? Нора в одиночку провела ритуал над ней, а после тщательно скрывала.
— Где Рози?
— Сначала я хочу, чтобы ты пообещал оставить меня в покое.