Мужчина задумчиво глотнул виски. Смерил шагами комнату, а после вальяжно разместился на бархатном кресле напротив меня.
«Когда я засажу твою тощую задницу за решетку, то первым же делом сожгу этот чертов кабинет».
— Почему мне должно быть это выгодно?
— Мне глубоко безразличны Эдди и Эйлин. Я хочу уехать отсюда и забыть обо всем. Мне нет дела до того, что ты собираешься провернуть. Достаточно с меня ваших игр. Но, раз Джон тебе не нужен, я хочу, чтобы он уехал со мной.
— Интересная смена интересов. Мой старший сын уже не так привлекателен? Предположим. Мальчишка и в правду оказался не просто бесполезным, но даже крайне опасным. — Он покрутил в своих ладонях стакан. Лед со звоном ударился о стенки стекла. — Я согласен.
— Я хочу знать, где он.
Поразмыслив с минуту, Теодор обратился к одному из охранников.
— Приведи мальчишку.
Громила вышел за дверь. Спустя пару минут он вернулся в кабинет, держа Джона за воротник. Он с силой кинул юношеское тело подле моих ног. Мои уши затронуло его тяжелое сбитое дыхание. Даже в потемках я смогла различить синеву на его скулах. Джон вперил затуманенный взгляд между мной и охранником. Закусив губу, он сдержал очередной стон боли. Его руки были туго связаны.
Не отводя от Джона взгляда, я высыпала содержимое перстня в свой бокал. Он смотрел на меня. Пронзительно. Испугано. К моему горлу подступил ком.
Со свистом втянув воздух, я отвела от него взгляд. Цепляясь за отчаяние, я продолжала усиливать эмоцию, что в считанные секунды разрослась до размеров кабинета.
— Я жду информацию.
— Выпьем в честь удачной сделки? — Неожиданно для себя выпалила я.
Он вскинул бровь. Я же затаила дыхание. Каждая смелая фраза отчеканивала молотом, что забивает гвоздь в крышку гроба. Я могла надеяться лишь на душевную боль, которая была обязана заставить Теодора действовать глупо.
Джон резко пнул ножку кресла так, что я невольно взвизгнула. Он продолжал смотреть на меня с осуждением.
— Не боишься, что он так же предаст тебя, как и меня? — сухо проговорил мужчина.
— Это не имеет значения. — Я поравнялась с Теодором.
— На брудершафт? В честь доверия к друг другу?
— Конечно, — он заглянул мне в глаза.
Мы скрутили руки, а после одновременно прильнули губами к бокалам друг друга. Я ощутила как алкоголь обжег язык.
***
Он продолжал смотреть на меня так, словно в моих руках внезапно оказались цирковые мячики. Мои руки застыли над клавиатурой ноутбука. Расплывшись в улыбке, Давид исчез. Рядом послышались громкие шаги. Глубоко вздохнув я нажал на кнопку отправки. Следом раздался звонок.
— Да, это все документы. Звони следователю и постарайся поторопить их. У нас мало времени, — шепотом проговорил я.
Как только шаги стихли, я с облегчением вздохнул. Вновь заглянув в ящик, я застыл. На свету лампы блеснула черная рукоятка. Я протянул руку и вытащил пистолет.
***
— Итак, я слушаю тебя.
— Она была здесь. Бегала на первом этаже.
— И я должен поверить?
— По приезде сюда она выбежала и обняла меня, а после ее увел Давид. Можешь применить дар, но я говорю правду.
Он на минуту смолк, а после обратился к одну из мужчин.
— Приведи Давида.
Охранник молча кивнул, а после скрылся за дверью. Блек вновь вернул ко мне свое внимание.
— Откуда тебе известно, что над ней провели ритуал?
— Я видела это собственными глазами. Эйлин смогла показать мне несколько утраченных воспоминаний.
Он тяжело вздохнул.
— Я полностью осознавал, что за такой дар придется заплатить сполна, — в сердцах выпалил он. — В реальности тебе приходится много прислуживать, унижаться, чтобы в последствии суметь повлиять на человека. Дар же экономит время.
Мои руки с силой впились в бархатные подлокотники.
— Но даже в таком случае человеческое сознание будет бороться с навязанными мыслями, цепляясь за позитивные эмоции. Твое присутствие крайне усложнило мне работу с Эдди и Эйлин. Они с легкостью забыли тебя как подружку детства. Но даже я не мог предугадать, как твое неожиданное появление вызовет в них непокорство и коварство по отношению к собственному отцу. Еще в юности я осознал, что сильнейшая любовь разрушает сердце. Ей нельзя позволять властвовать над собой, если хочешь построить империю, где твое слово будет законом. Мир безжалостен, если ты даешь волю чувствам и действуешь ради мимолетных желаний. Я долгое время надеялся хотя бы на дружбу с Маргарет, думал, если наши дети смогут поладить, нам удастся наладить отношения. Но я совершенно не подозревал, какие чувства настигнут Эдди. Мальчишка по уши влюбился в тебя, тем самым став вечным напоминанием моей слабости. Отвратительная всепоглощающая любовь вновь настигла меня, разъедая раны все сильнее.