Двери в кабинет с шумом открылись. Вздрогнув, я обернулась. На пороге стоял мужчина, сжимавший Эдди за плечо. Рукав его пиджака был порван, а волосы взъерошены. Видимо, без потасовки не обошлось. Дыхание перехватило, а стук сердца отозвался в ушах.
— Мальчишка рылся в ящиках. — Он толкнул юношу вперед.
— А вот и мой обаятельный сын! Здорово, что ты решил навестить меня. Присаживайся. — Теодор вскочил с кресла, торжественно улыбнулся.
Эдди мельком взглянул на меня. Я в ужасе приоткрыла рот. Мой взгляд потускнел, а к горлу подступила тошнота. Он устремил взгляд на брата. На его лице заиграли желваки. Как бы Эдди мастерски не умел скрывать свои эмоции, я ощутила, как его нутром завладела ярость.
— Милая Фелисити. Не стоит так переживать. Я был по-настоящему рад найти столь сильного соперника. Восстановить все воспоминания. Браво! Но давайте перестанем играть в эти игры, — он перевел строгий взгляд на Эдди. — Что ты хотел найти? Отвечай.
— Документы Герольда, — хрипло проговорил юноша.
— Думал, сможешь посадить меня таким грязным способом? Я растил тебя, воспитывал как истинного наследника, чтобы в итоге ты все разрушил ради какой-то девушки, — с отвращением пробурчал он.
Мужчина поравнялся с сыном
— Сколько раз я повторял, что любовь к женщине способна разрушить жизнь любого мужчины. И что в итоге ты сделал? Превратился в размазню, что готов разрушить всю свою жизнь.
— Так вот как выглядит настоящая семья? — Юноша вздернул подбородок и с вызовом взглянул на отца. — Все ходят пред тобой на цыпочках в страхе сказать слово. Каждый поступал по твоему велению, желая получить хоть крупицу одобрения. Ты воспитывал в нас ненависть.
— Я воспитывал в вас дисциплину, Эдмунд, — прикрикнул Тед, щурясь. — Дисциплина придала значение фамилии, под которой вы ходите. Будь я таким же наивным мальчуганом сейчас, то все вы жили бы в нищете.
— Лучше бы я жил в нищете с любящим отцом, нежели с эгоистичным монстром.
Теодор с силой вжал сына в стену, вперил в него шокированный взгляд.
— Вот она, благодарность. Стоило бы прибить Маргарет до того, как она взрастила в тебе эти сердобольные качества.
Теодор согнулся пополам от резкой боли в животе, возникшей от удара колена. Эдди повалил отца на пол, а после нанес несколько сокрушающих ударов кулаком по лицу. Он мог продолжить начатое, если бы двое охранников не скрутили его. По помещению раздался оглушающий хохот. Нескрываемый ужас отразился на моем лице. Грудь Эдди вздымалась от подступающей животной ярости.
— Вот как, Эдди? Ради девчонки готов сломать себе жизнь? — Покачиваясь, Теодор поднялся. Достав шелковый платок из кармана, он аккуратно промокнул кровь под носом.
— Уведите их.
— Да что тебе известно о любви? — Разгневанно выпалил он. — Каждый раз ты лишь пытался убедить себя, что чего-то стоишь.
— А чего стоишь ты, Эдмунд? Много ли ты достиг благодаря любви? Ты можешь спасти ее хоть сотни раз, но даже это не гарантирует ее благосклонности.
— Мне не требуется ее благосклонность. Ненависть ко мне лишь малая цена, которую мне пришлось заплатить ради ее безопасности.
— Достаточно с меня твоего благородства. Уведи девчонку.
— Не смейте трогать ее!
Я вскрикнула, когда охранник поднял меня, скручивая руки. Наши взгляды встретились в немом ужасе.
Мысли оборвались, как только мужские губы прошептали: «беги». Эдди с силой ударил мужчину затылком. Тот издал недовольный стон.
— Отец, — крикнула Эйлин в проходе дверей. — Занятные документы. Интересно, хватит ли твоего дара убеждения на людей в суде? Насколько я помню, подчинить массы одновременно куда сложнее, нежели одну маленькую девчонку?