Поднявшись, я прильнула к отцу и крепко его обняла. Старик обомлел, но в ответ обнял меня еще крепче. Урвавшись за воспоминание, где мама в приподнятом настроении готовила блинчики, я прониклась спокойствием и гармонией. Дом с благодарностью откликнулся на расширяющуюся эмоцию и возликовал. Плечи Генри медленно опустились. Его душа успокоилась. Я с горечью отпустила воспоминание с матерью.
Уборка коснулась и моей старой комнаты. Прошло немало времени, прежде чем мне удалось разложить оставшиеся вещи по сумкам. Детские игрушки лежали в коробках с подписью «приют». Книги матери я решила оставить отцу. Украшения, как память о той, кем я была раньше, я положила к остальным вещам, что поедут со мной в новый дом. Было страшно упустить любую мелочь, что могла напомнить о прекрасных деньках детства, когда еще все члены моей семьи были счастливы.
Решение окончательно перебраться в Детройт было сложным. Пришлось все-таки продать дом в Нортвилле и на полученные деньги снять квартиру.
Телефон разрывался от постоянных звонков от Эйлин. Я так и не решилась поговорить с ней после допроса. От Джона пришло нейтральное сообщение.
«Буду рад все обсудить, после того когда ты придешь в себя».
Обсуждать произошедшее я не хотела.
— Помочь со сборами? — Хмыкнул Бен, стоящий в дверном проеме.
— Я уже закончила, но спасибо.
— Когда ты приехала, то выглядела очень обеспокоенной.
— Все-таки одиночество не самое лучшее лекарство, — пробормотала я, бегло пуская взгляд по сумкам. Рассказывать обо всем дяде крайне не хотелось.
Телефон завибрировал от входящего звонка. Я судорожно схватила его и отменила вызов. К горлу подступал ком.
— Что произошло в Нортвилле, Фел?
«Да, что произошло в Нортвилле? Ты вроде заново познакомилась с первой любовью. Узнала откуда у тебя взялся дар. Познакомилась с дьяволом».
— Я узнала, как погибла мама, — прошептала я.
Бен, сложил руки и вперил взгляд в окно позади меня. Он молчал, ждал, что я скажу дальше.
— Теодор Блек был ее первой любовью. Она работала на него очень долго, стараясь накопить средства на мою учебу. Мама не выдержала всего эмоционального груза…
Как же мне хотелось выдать всю правду о ритуалах, даре и способностях лотосов. Но то была темная часть моей жизни, что нельзя было раскрывать. Жизнь бывает коварной и непредсказуемой.
Бен напрягся всем телом. Мужская челюсть сжалась.
— Я знал, что эти отношения не приведут ни к чему хорошему.
Я направила на него изумленный взгляд.
— Ты знал его?
— Конечно. Подростками они были просто невыносимы. Сбегали из дома, гуляли до самого утра. А потом ругались так, что Маргарет было невозможно поднять с кровати. — Грустно хмыкнул Бен. — Она любила его, но приняла решение разойтись. Все-таки сестра была уверена, что счастье с ним не построить. Первая любовь бывает губительна.
— Я встречалась с его сыном.
— А сейчас?
— Первая любовь бывает губительна, — горько усмехнулась я.
— Он что-то натворил?
«Он убил меня»
— Нет. Просто не сошлись характером.
— Что бы ни произошло, помни, ты всегда можешь вернуться сюда, полежать недельку-две в апатии и начать все заново, — мужская рука приободряюще похлопала меня по плечу. Робко улыбнувшись, я кивнула.
— А теперь показывай масштаб бедствий. Давай сегодня окончательно добьем мою спину!
Засмеявшись, я указала дяде на сумки.
Квартира в Детройте встретила меня приятным ароматом хлорки. Сумки в беспорядке заполонили пол в гостиной. Следуя традиции, я ринулась к кофе машине и принялась заваривать горячий напиток. Обхватив кружку ладонями, приблизилась к окну. Окутавшись в беспечность, словно в старую теплую вуаль, я сделала глоток кофе. По телу прошли мурашки от наслаждения покоем и безмятежностью. Вдали, в поросшей кустами тропинке, выглянула оленья голова. Пульс ускорился. Пред глазами встал образ избитого Джона, Эйлин с пулевым ранением. Теодор, чье тело покрывается черными пятнами. Я отвернулась от окна. Стук собственного сердца застрял в горле.