— В каком смысле?
— Так вышло, что отец полностью взял мое воспитание на себя. Мать больше заботится о близнецах.
— Вы живете раздельно?
— Вовсе нет. Просто так повелось.
— Это глупо.
— Возможно.
— А ты? Как повелось в твоей семье?
— Каждый живет своей жизнью и не лезет в чужую.
— А это разве не глупо?
— Просто так повелось, — передразнила я.
— Поэтому ты живешь в доме, отдаленном от спального района? Нравится одиночество?
— Нравится, — прошептала я.
Я всегда отвечала положительно на такие вопросы. Но если агент по недвижимости и этот славный парень могли с толикой сомнений поверить, то отца с дядей переубедить у меня не вышло. Порой я сама начинаю верить, что такая жизнь и есть предел моих мечтаний, пока не обнаружила себя хныкающей у кровати. Первые дни в новом доме проходили в приподнятом настроении, даже в легком возбуждении. Пока осознание не обрушилось на меня лавиной. Я обрекла себя на одиночество, мечтая волшебным образом исцелиться. Но в общем итоге попросту начала сходить с ума.
Он не стал интересоваться причинами моего решения, в ответ я не стала интересоваться подробностями его семьи. Мы погрузились в умиротворенное молчание, стараясь мысленно понять друг друга. Он не знал о моем душевном состоянии. Я же могла ощутить от него вуаль принятия. Мое тело расслабилось, дыхание выровнялось. Я мысленно благодарила его за спокойствие. Дождь стал немым свидетелем наших тихий эмоций. Время шло, а мы все также неподвижно наблюдали за ревом природы. Ветер постепенно стихал. Крупные капли сменила мелкая морось. Сизое небо покинули тучи. Над нами показалось ясное звездное небо.
— Так как ты намереваешься добраться до дома?
— Тем же путем, что пришла сюда.
— Я не позволю тебе идти одной.
— Как благородно.
Впрочем, переубедить мне его не вышло. Эдди наказал ждать его здесь, пока он не припаркует машину к моему дому, чтобы после уехать на ней. Путь обратно предстоит преодолеть пешком. Я не сильно сопротивлялась такому варианту. Благо, он не настаивал отвезти меня на машине. Не стоит ему быть свидетелем моей очередной паники.
Очерчивая взглядом дощатый пол, я заприметила, в каком незамысловатом порядке лежали осколки окна. Пару больших ассиметричных стекол окружали желтые листья. Дом источал тоску, натюрморт из стеклышек напомнил о чьем-то разбитом сердце. Я подхватила среднюю деталь картины и про себя отметила, насколько она была остра. Разбитые сердца режут так же, как стекла. Беспощадно и быстро.
В дверном проеме послышался хруст засохшей листвы.
— Наконец-то мы можем идти. Я уже не чувствую своих рук от холода, — проговорила я с облегчением. Вперив с ужасом взгляд на осколок в руках, я ощутила, как по позвоночнику прошелся холод, смешанный со звериным страхом.
Эмоции Эдди ощущались иначе.
Над ухом раздался скрип кожаных перчаток. Неизвестный схватил меня сзади и приставил платок к носу. Ужаснувшись, я ощутила, как страх сковал конечности. Еще секунда, и сознание ускользнет. Погружаясь в панику, на долю секунду мне показалось, что руки неизвестного затряслись. Он боится не меньше меня. Я рывком воткнула осколок в руку похитителя и высвободилась из его лап. Издался пронзительный мужской крик. Стекло прошло насквозь. Кровь хлынула, оскверняя кончик стекла. Похититель упал на колени, предпринимая неудачные попытки вытащить стекло. Сдержав рвотный позыв, я выхватила платок из его рук и прижала к мужскому лицу. Недолго брыкаясь, он поник, падая лицом в грязь. Отвратительный звук. Лишь сейчас мне удалось разглядеть его черное обличие. Борясь со здравым смыслом, я оттянула за волосы голову, в попытке разглядеть черты нападающего. Глубокие морщины, тощее лицо, крупный нос. Недавно выбритая щетина, возможно мужчина очень тщательно следил за собой. Черные волосы идеально уложены назад. На вид не менее сорока лет. Взгляд приковала нашивка на правом плече. Черный цветок, отдаленно похожий на лотос. Мне показалось, что я где-то видела этот символ. Дрожащими руками я схватила рядом лежащее стекло и принялась дрожащими руками срезать нашивку. Стекло впилось в пальцы, оставляя после себя раны. Наконец ткань поддалась и с треском отделилась от черной куртки. Нервно усмехнувшись, я убрала приятный бонус в карман.
На дрожащих ногах я вышла из заброшенного дома. Вдохнула прохладный свежий воздух и ринулась прочь. С каждой секундой шаг ускорялся, сердце билось с бешеной скоростью. Лишь сейчас я поняла, насколько быстро мимо меня мелькали кусты, горели огни удаленных столбов. Все краски природы слились в единственный неуловимый силуэт. Ни звука, ни жизни, ни одного различимого образа. Лишь я и мое сбитое дыхание.