Его брови чуть нахмурились, но позже приняли расслабленный вид.
— Почему ты так думаешь?
— Я вижу сны с ней. Реалистичные, правдоподобные. Словно они случались наяву.
— Как же зовут эту даму?
— Фелисити.
— Думаю, что это невозможно. С самого рождения я был рядом с тобой, видел первые шаги, слышал первые слова. Но о Фелисити слышу лишь сейчас. Может, тебе она просто сильно запала в душу?
В эту секунду я ощутил, насколько неудобно было кресло.
— Конечно.
— Как ты намерен поступать дальше, Эдди?
— Добиваться ее расположения, — уверено заявил я с нескрываемым уважением к отцу.
— Сын, твой взбудораженный ум не станет помехой для работы? — Встав с кресла, он принялся мерить шагами кабинет. — Знаю, ты молод, хорош собой. Я сам в твои годы испытывал нечто волнительное, от того считаю, что мои переживая не беспочвенны. — Снисходительно вымолвил он, стирая ладонью пыль с полки.
— Ни в коем случае, сэр. Я не намерен бросаться в омут с головой. Мне известна ответственность, возложенная на мои плечи.
Возвращаясь на свое место, мужчина вытащил из ящика стола салфетку. Он принялся тщательно вытирать свои руки, особо обращая внимание на чистоту ногтей.
— Через три дня состоится праздничный банкет с нашими акционерами. Я могу предложить пригласить твою пассию, если ты готов к возложенным рискам.
Громкий заголовок уже нарисовался у меня в голове. Наследник компании явился в сопровождении обворожительной девушки, что весь вечер рычала на него в недовольстве. Я не знаю, в какой момент на моем лице оказалась идиотская улыбка. Но душа твердила, что это не самый лучший вариант. Она затеряется, не выдержит напора гостей, опешит от роскоши этого дома. Моя надежда глупа. Фелисити не примет приглашение от незнакомца. Неужели мне придется воздействовать на нее иначе?
— Я подумаю над твоим предложением.
— Хорошо. Как бы то ни было, я буду рад возможности познакомиться с дамой сердца своего старшего сына. — Радостно проговорил он.
Мое сердце окунулось в безмятежное озеро. Да, отец прав. Резкие вспышки романтичных сцен, яркие сны — это лишь итог моего очарования Фелисити. Даже если мы встречались задолго до происшествия, я бы никогда не смог забыть этих глубоких аквамариновых глаз, темно каштановых волос, что струятся по ее плечам, томных персиковых губ. В теле возникло напряжение. Мышцы натянулись, словно струны гитары. Нужно постараться откинуть все вожделения на момент работы. Нельзя упасть в глазах отца.
Кивнув Теодору, я встал. Приблизившись к двери, из-за спины раздался голос:
— Эдди, твоя девушка, она из Детройта?
— Да. Но в недавнем времени переехала сюда, насколько мне известно.
— Это хорошо. Ступай, сегодня у тебя много работы, — на прощание проговорил отец, после чего вновь обратил свое внимание к бумагам.
Покинув кабинет, единственное, что возникло передо мной, это встревоженный лик матери. Ее искусанные губы приоткрылись в изумлении.
— Милый, все хорошо?
Лишь сейчас я осознал, насколько мать пугала меня своими глубокими зелеными глазами. Ее ладонь нежно легла мне на щеку, от чего я невольно сконфузился. Боль вернулась. Резко отпрянув, я наградил мать недоумевающим, разочарованным взглядом. Ее лицо побледнело. Иссохшие руки окунулись в дрожь. Губы приоткрылись, намереваясь выдать самые желанные вопросы. Смахнув слезу с щеки, она скрылась в дверях отцовского кабинета.
В попытке отдышаться, я уперся спиной о стену. Сердце билось об грудь. Жжение проникло в каждую клетку тела, сдавливая желудок. Комната плыла, превращаясь в ужасающие фигуры. Оказавшись в аду, я совершил глоток плотного воздуха. Он обжег горло, внедряя в мой разум блеск голубых камней. Если прямо сейчас я не вдохну ее аромат, то умру. Нужда вызывала отвращение, жалость к себе. Я был готов взвыть, обратиться к богу с молитвами.
— Нора, тебе следует находиться в постели. — Раздался голос отца за стеной. Лишь сейчас я увидел, что дверь была приоткрыта.
— Эдди нездоровится? — С тоской прощебетала она.
— Ему лучше. Но в первую очередь, тебе стоит думать о…
— Не трать силы понапрасну. Ничего из этого не выйдет, Тед. — Перебив мужа, вымолвила она.
— Знаю. Но как приятно попытаться, — мечтательно выразился он.
— Ты не удержишь эту империю. С каждым днем она рушится прямо у тебя на глазах.
— Я оставлю за тобой право так думать, Нора.
— Прошу, оставь моих детей в покое. Они выжаты до предела, — внезапно взмолилась она.
— Наших детей. Дорогая, прошу тебя, вернись в спальню. Ты пугаешь их. Пугаешь всех нас.