Громко хлопнув крышкой ноутбука, я зарылась носом в растянутый свитшот. Оставалась лишь одна деталь, что окончательно окрасит в янтарные зловещие краски картину. Рука медленно потянулась к телефону. Я набрала отца.
— Милая? Все хорошо? — В трубке тут же раздался встревоженный голос.
— Пап, да… — горло пересохло. Собственный голос мне показался чужим. Язык прошелся по небу, словно змея. — Я хотела кое-что спросить, — вскочив с дивана, я принялась мерить шагами комнату. Взгляд настойчиво избегал пейзажа в окне.
— Слушаю, — настороженно проговорил отец.
— Ты помнишь вазу с лотосами в моей палате? Кто мог принести их?
— Лотосы?... Ах! Вспомнил. Цветы передала медсестра от анонимного доброжелателя.
— Ты не знаешь его имени? — Резко выпалила я.
— Нет, милая. В то время голова была забита другими вещами, сама понимаешь…
— Да, конечно…
В трубке послышался тяжелый вздох:
— Кем бы ни являлся этот человек, я ему крайне благодарен…
— О чем ты?
— В тот день медсестра также сообщила, что счета на твое лечение были закрыты. Уж не знаю, чем была вдохновлена такая щедрость, но в какой-то степени мы обязаны этому человеку.
Я мгновенно побледнела. Отец продолжал расхваливать анонимного героя, но нить разговора уже была мной утеряна. Виски нещадно пульсировали, перекрывая возможность рассуждать здраво. Мне внезапно захотелось запереться в чулане, освобождаясь от бремени.
Я вскочила от внезапного стука во входную дверь. Остолбенев, я медленно перевела взгляд в сторону шума.
—Милая? Ты в порядке?
— Я перезвоню, пап, — сбросив звонок, я так и не дала отцу ясного ответа.
Стук продолжался. Кто-то настойчиво стучал в мою дверь, норовясь ворваться в дом. Я ощутила, как на шее поднялись волоски. В ушах зазвенело. Медленно ступая к кухонному гарнитуру, я проклинала половицы за громкий скрип. Прихватила большой нож из выдвижного ящика на кухне. Проскользнула к двери. Шум стих. Прижала оружие к груди. Я приготовилась уловить звук отдаляющихся шагов. Не успев издать вздох облегчения, как стук возобновился вновь с неистовой силой.
Тихо отперев замок, я рывком открыла дверь, вытягивая перед собой нож. Приподнятая улыбка Эйлин медленно спала. Белые бровки вскинулись в недоумении. В уличном свете ее кожа практически светилась, словно была усеяна миллиардами кристаллов. Белая шубка из песца подчеркивала миниатюрную фигуру. Поправив свои белоснежные волосы, она направила безразличный взгляд на нож. Видно, из нас двоих испуганной была лишь я.
— Эйлин? — Вымолвила я дрожащим голоском.
— Милая кофта, — она искренне улыбнулась в попытке успокоить мое нутро.
Тяжело было сказать, кого бы я сильнее желала увидеть на пороге своего дома. Очередного преследователя, либо подозреваемого зачинщика.
— Можно войти? — Вежливо поинтересовалась она.
Не сводя с нее испуганного взгляда, я вообразила, какой ажиотаж отразится на ее лице при виде нашивки. Могла ли Эйлин участвовать в покушении? Если да, то не будет ли подозрительно не впускать ее?
Я постаралась изобразить подобие улыбки, приглашая девушку зайти в дом. В интерьере, сотканном из дерева и разных типов ткани, альбиноска выглядела, как настоящий ангел. От чего хотелось крайне внимательно прислушиваться к ее наставлениям, внимая каждому слову. Словно из ее уст могла выйти лишь истина. Умеют ли ангелы врать, если их образ всегда нес нам добродетель и сострадание?