Эйлин аккуратно присела на подлокотник дивана, оглядывая помещение. Белая шубка до щиколоток жадно скрывала хозяйку, но это не мешало мне прочувствовать ее тревогу.
Встав напротив стола, я постаралась закрыть собой улику.
— Что-то случилось? — Хрипло выдавила я.
Она помешкала. Зрачки цвета аметиста побегали по помещению. Совершив еще один шаг назад, я ощутила, как угол стола впился в бедро. Ловким движением руки схватила нашивку.
— Нет! Вовсе нет… Просто захотелось проведать тебя.
— Ты достаточно громко ломилась, — практически шепотом пробормотала я, щуря глаза.
Белоснежные пальчики сжали подол шубки.
— Эдди оповестил меня о покушении…
Ты хотела уточнить, что оно не удалось? Неужели она явилась закончить дело? Вздор. Успокойся, Фелисити. Она крошечная и совершенно безобидная.
— И?
Она сдалась. Громко выдохнув, девушка вскочила с места и устремила на меня свой встревоженный взор.
— Я переживала за тебя. Хотела лично убедиться, что с тобой все в порядке.
Совершив глубокий вдох, сконцентрировала все свое внимание на ауру Эйлин. Фиолетовая вуаль растворялась вокруг нее, преобразовываясь в чернильные капли на глади воды. Ее страх отличался, он вибрировал, источал еле уловимый аромат озона. Мое тело покрылось мурашками.
Опешив, я направила взгляд на входную дверь. Тревога взяла вверх. Я представляла, как за дверью мог поджидать ухоженный мужчина, сжимавший в руках тряпку с хлороформом. Он зажимает мою шею в тиски и доделывает начатое.
— Угостишь меня чаем? — Нежно протараторила она.
Очнувшись от тревожных мыслей, я дернулась. Дверь в коридоре была заперта и за ней, казалось бы, уже никого не было.
Уголки моих губ неловко натянулись, слегка поддергиваясь.
— Конечно. Позволь повесить твою шубу. — Я протянула ей руку в неуверенном жесте. Взгляд метнулся в никуда.
Я чувствовала, как по моему лицу скользят аметистовые глаза. На миг они прищурились. Медленно стягивая с себя шубу, девушка протянула ее. Моя рука на секунду опустилась под тяжестью роскошного одеяния. Я повесила шубку рядом с влажной ветровкой. Быстрым движением положила нашивку в карман.
Жгучее молчание разрушало кипение чайника. Миниатюрная куколка скромно сидела за столом, мельком оглядывая помещение. Мне уже начинает нравиться реакция состоятельных людей на мое помещение.
Она коротко кивнула, как только возле нее оказалась кружка с горячим чаем. Совершив маленький глоток, девушка поморщилась. Я незаметно приподняла бровь. Отставив кружку, Эйлин обратила свое внимание на сумку. Достала из нее бархатный блокнот и серебряную ручку. Пролистав определенное количество листов, положила возле меня тетрадь с чистыми листами. Протянула ручку.
— Нарисуй преследователя.
— Эйлин, я работаю в книжном магазине. Далеко не в художественной академии.
Она неловко закусила губу, словно ребенок, сказавший глупость. Этот жесть смягчил даже меня. И как ей это удается? С виду она казалась серьезной девушкой. Опрятная официальная одежда, шикарно уложенные волосы. Зрачки глаз, наполовину прикрытые веками, источали стержень и предельную серьезность. Но стоило мне подловить ее на глупости, так лицо альбиноски приобретало более мягкие черты, взгляд с неловкостью начинал бегать по полу. Истинный юный возраст выходил наружу.
— Я могу нарисовать его сама по твоим описаниям. Ты посмотришь и скажешь, насколько похоже вышло. — Она пододвинула к себе блокнот ближе и взглянула на меня с подозрительным ожиданием.
— Я бы хотела обратиться в полицию, Эйлин. Такая самодеятельность выглядит глупо.
Отложив ручку, она сложила пальцы и оперла на них подбородок.
— Ты, безусловно, права, Фелисити. Но у нас возникла одна непредвиденная проблема. Твой нападающий по описанию похож на крайне необычного человека. Велики риски, что его мог подослать обеспеченный человек. Мне бы хотелось решить вопрос раз и навсегда. Полиция растянет процесс, что может усугубить твое положение. Тебе стоит позволить нам помочь.
Я старалась сохранить бесстрастное лицо, в то время как сердце отбивало беспокойный ритм. Ее речь была безупречной, словно заранее отрепетирована перед зеркалом. От мысли, что мое покушение спонсировалось влиятельным человеком, в груди что-то сжалось. Могла ли я навлечь на себя проблемы желанием раскрыть убийство матери? Вздор. Кроме меня никто не подозревал в смерти Маргарет нечто необычное и спланированное.
— Ладно, — сбивчиво прошептала я.
Эйлин довольно кивнула. Дальнейший час казался утомительной пыткой. Мне приходилось по несколько раз описывать внешность мужчины, с силой вытягивая из памяти расположение родинок и морщин. К горлу подступал тошнотворный ком от воспоминания запаха изысканного платка. Стоило бы выкрасть и его.