Эйлин стояла на террасе, вжимая подбородок в белую шубу. Ее глаза имели зрачок, от чего я испытал неподдельное спокойствие. Все-таки за работой сестра меня пугала. Выскальзывая из машины, я наспех запер дверь. Звук пронзил тишину леса.
— Что ты натворила? — Я постарался придать голосу спокойный тон.
— Я не знала, что мы можем резонировать! — Вскрикнула Эйлин, надувая щеки. — Она задавала вопросы, от чего у меня вновь возникли…
— Сколько раз я учил тебя, что эмоции важно контролировать, — устало проговорил я. Взгляд прошелся по запертой двери в дом. — Ты выполнила задачу?
Девушка достала из кармана нашивку с черным лотосом и робко протянула ее мне. По телу прошелся холодок. Все-таки Эйлин была незаменимой деталью в нашей работе. Каждый раз меня поражали ее заключения, и пока я не видел результат своими глазами, верить сестре бывало крайне сложно. Она оказалась права. Как и всегда.
— Думаешь, это было самоуправство? — Я выхватил лоскут ткани и принялся детально изучать рисунок. Словно под моим пристальным взглядом положение дел могло измениться.
— Вполне возможно. Но мотив совершенно непонятен.
— Возможно? Ты не можешь просмотреть, кто это был? Мне казалось, у тебя достаточно деталей. — Мой голос вышел достаточно укоризненным, от чего лицо Эйлин преобразилось в крайне недовольную гримасу.
— Все выполнено идеально, словно кто-то знал о моих способностях. Раз уж хочешь услышать мою версию, то посмею напомнить, кто именно может обойти меня.
— Я скоро не смогу стерпеть твою защиту в ее сторону, Эйлин. Ты специально игнорируешь очевидные факты. Это действует мне на нервы.
— Она не сделала ничего плохого, Эдди.
— Она больна, Эйлин. Этого достаточно. — Я шумно выдохнул. — Вы нарисовали фоторобот?
Девушка протянула мне разворот тетради с ровно нарисованным портретом мужчины. При виде знакомого лица мои брови сошлись на переносице, образовывая глубокую морщину.
— Я устал надеяться, что ты хоть раз ошибешься.
Она ухмыльнулась, складывая руки в победном жесте. В таком виде Эйлин нравилась мне больше. Самодовольная девчонка с подростковым максимализмом. И все же очень талантливая и способная девчонка.
— Хочешь избавиться от него?
— Не будем оповещать злодея, что мы его раскусили. Следует понаблюдать за ним. — Подметил я, прикладывая ладонь к ручке двери.
— Фелисити намерено скрыла улику. — С еле заметным укором прошептала сестра.
— Она не доверяет нам и на то у нее предостаточно оснований.
— Это усложнит нашу задачу.
— Ненадолго, — с легкой улыбкой проговорил я. — Отправляйся домой. И постарайся не попадаться на глаза братцу. Он начинает создавать проблемы. — Окинув напоследок серьезным взглядом Эйлин, я отметил, как помрачнел ее лик. Стоит быть с ней мягче в следующий раз.
Мрак дома встретил меня с удушающим укором. Ладонь непроизвольно коснулась шеи в надежде помочь протолкнуть неприятный ком. Я был разрушением той крупицы спокойствия, что была предоставлена девушке. Стянув с плеч пальто, я бережно повесил его на крючок. Рядом висела знакомая ветровка, что все еще была влажной. Прихватив куртку, я направил взгляд на диван. Словно уставшая богиня леса, она лежала с побледневшим лицом. Скулы непроизвольно сжались. Помещение, окутанное прохладой, было лишено уютного света. Тихо побродив по комнате, я прикинул примерный чертеж дома. Небольшое сооружение, обрамленное деревом. Два этажа, кухня, совмещенная с гостиной. На втором этаже спальня, одна ванная комната. Один из моих любимых дизайнов дома. Со стороны заднего двора должен быть вход в кладовую. На лице заиграла ухмылка.
Пододвинув к разожженному камину деревянный стул, я накинул на спинку сырую ветровку. На журнальном столе стоял закрытый ноутбук, что взбудоражил мой интерес. Сознание кричало, требуя обрыскать содержимое техники, выудить хотя бы одно доказательство заинтересованности девушки во мне. Короткие женские переписки, просмотренные видео с моими лекциями. Я резко отвернулся, пряча руки в карман. Здравый рассудок предложил сжечь технику, дабы уберечь от нездорового интереса к Фелисити.
Я сел на стул в дальний угол кухни, лишенный языков света. Глаза жадно стремились к невинному телу, что вдалеке казалось хрупче фарфора. Прикусив губу, я обратил все свое внимание на шторы со своеобразным узором. За непозволительные мысли меня обязаны повесить на площади в окружении горожан.
Словно услышав мой внутренний монолог, девушка приоткрыла глаза. Меня пробрало от смешанных эмоций. Стыд, восхищение, сожаление. Ей не нужно было видеть меня, она могла почувствовать мое сознание в потемках. От того на моем лице отразилась горькая ухмылка. С тяжестью втянув спертый воздух, я постарался успокоить разбушевавшееся сердце.