Подскакивая с места, она вперила на меня испуганный взгляд.
— Тише, Каспер. Дай себе время, — обеспокоенно прошептал я, подпирая голову рукой.
— Олень, что ты тут делаешь? — Робко прошептала она. Ее недовольный голос, осипший от слабости и раскрасневшееся лицо, вызвали у меня неистовое желание рассмеяться.
— Хотел удостовериться, что с тобой все в порядке, — медленно начал я.
У Фелисити были все основания грубо вышвырнуть меня из дома. Сделав это, мне не составило бы труда принять ее решение. Но разум был готов заскулить от намерения покинуть дом в пользу благополучия нимфы.
— Я хочу получить ответы на вопросы, — требовательно заявила она.
Конечно. Это должно было случиться рано или поздно.
— Не хочешь, — мягко парировал я.
— Это еще почему?
— Вызовешь во мне достаточное количество боли и сожаления, что помешает тебе восстановиться.
Ее изумленное лицо было прекраснее всех глупых комедий.
— Да кто ты…
— Даже на это вопрос я не смогу ответить тебе.
Резко поднявшись с дивана, девушка решительно направилась ко мне. Это возмущенное лицо на миг могло ввести в ступор даже меня. Я взглянул на нее, сохраняя спокойствие на лице.
— Фелисити, послушай… — начал я.
Она прошла мимо, прямиком к кухонному гарнитуру. С рвением открыла ящик, от чего металлические приборы громко звякнули. В ее руках блеснул нож. Мои брови вскинулись. Я спешно покинул место, прячась у края стола.
— Ты совсем свихнулась?! — Шокировано выпалил я.
— Думаешь, мной можно вертеть, как вам заблагорассудится? — Яростно выкрикнула девушка, выставляя вперед нож. Оставалось молиться всем богам, что она не метнет в меня холодное оружие. Стоит все-таки прислушиваться к предупреждениям Эйлин. И держать ее подальше от Фелисити.
— Конечно, нет!
— Тогда выкладывай все! Иначе покушение случится уже на твое обаятельное лицо, — прошипела она. —
— Стой, неужели ты подозреваешь меня во вчерашнем происшествии?
— А кого же еще? Именно после твоего ухода все произошло!
— Глупая случайность!
— Тогда кто же это был?
— Я не могу ответить, пока сам не смогу быть уверенным.
— Значит, у тебя есть зацепки, Эдмунд. Выкладывай немедленно.
— Ты не угомонишься, верно?
— Именно.
— Хорошо! — Выплюнул я с недовольством.
Спешно зарыв пальцы в волосы, я отошел к окну, за метр обходя свихнувшуюся даму. Пейзаж приобрел вуаль интимности под покровом ночи. Произошедшая перепалка казалась сумасшедшим сном, что к утру приводил к головной боли. Она напугана, зла и погружена в смятение. А я единственный, кто наводит на себя подозрения. Хотелось бы оказаться беспринципным преследователем. Ведь при таком исходе я смог бы без угрызения совести перерыть весь дом Фелисити в поисках подробностей ее личной жизни. Но я, увы, джентльмен с сомнительными пристрастиями.
Присев на край дивана, Фелисити с ожиданием уставила на меня взгляд. Даже на расстоянии я ощущал, насколько сильно она была испугана и возбуждена своей маленькой победе.
— Я дам тебе ответы при одном условии.
— Слушаю.
— Через два дня состоится банкет. Не самое грандиозное мероприятие, но от того не маловажное. Мне нужна спутница. — Проговорив четко отрепетированную речь, я опасливо перевел на девушку взгляд. Она испуганно вытаращила глаза.
— Ну, уж нет.
— Я отвечу на все твои вопросы, Фелисити, — настойчиво напомнил я.
— Я не хочу вновь оказаться в потоке людей.
— Так тебя пугает не свидание с обеспеченным мужчиной, а обыкновенные толпы?
— Не для этого я переехала в Нортвилл.
— А если я пообещаю, что рядом со мной с тобой не приключится ничего дурного? Будет безопасно и спокойно.
— Ты не понимаешь…
— Я обещаю, — с еще большей настойчивостью произнес мужчина.
На минуту мы погрузились в молчание. Ей хватило мимолетного намека, чтобы догадаться о том, что мне известно об ее эмпатии. Возможно, к концу банкета она сообразит об оставшихся вещах. Но к тому времени это уже не будет иметь значения.
— У меня даже нет подходящего наряда.
— Хорошо, что-то еще? Я непременно составлю список.
Она уморительно сконфузилась, опуская взгляд.
— Ладно, — прошептала она.
Я ощутил, как на мгновение мое тело оказалось в невесомости. Счастье могло окрылять, возвышая к самому солнцу, если бы не ощущалось так горько на конце языка. Она согласилась под принуждением, желая узнать правду, которой достойна. Но, поддаваясь своим грязным желаниям, я заставил ее.