— Деловой ужин, не более, — опередив вопрос, ответил он. — Меня беспокоит твое волнение из-за предстоящего мероприятия.
Я положила столовые приборы на стол и села напротив мужчины. Пряди волос выбились из хвоста и небрежно спали на лицо.
— Глупо полагать, что я буду чувствовать себя в своей тарелке. — Взяв вилку, я проткнула ей мясо.
— Для начала, тебе стоит поесть.
Запеченные овощи обложили индейку. Вонзив вилку в брокколи, я положила ее в рот. Эдди удовлетворенно кивнул.
— Чего ты боишься больше всего?
— Людей.
— Почему?
— Они много чувствуют.
— Больше чем ты?
— Намного.
— А что ты чувствуешь рядом со мной?
— Раздражение.
— Неужели?
— И немного спокойствия, — честно добавила я, продолжая смотреть на еду. Он удовлетворенно кивнул.
— Я буду рядом, все время.
— Они будут обращать на меня много внимания, верно?
— Безусловно.
— Мне это не нравится.
— Я тоже буду обращать на тебя внимание.
— Это мне тоже не нравится.
— Хорошо. Но будет гораздо проще, если все свое внимание ты обратишь только на меня.
В ответ я лишь вздернула бровью.
— Будь то раздражение, злость, либо спокойствие. Но ты будешь испытывать эмоции лишь одного человека. Тебе будет намного проще, ведь так?
— Я никогда не думала в таком направлении.
— Значит, у тебя будет возможность попробовать.
Переняв его настрой, я смогла опустошить часть тарелки. Вслушиваясь в треск камина, мы погрузились в молчание. Завывающий ветер за окном передразнивал мои же мысли. Нагнетающее волнение перемешивалось с беспечным состоянием Эдди. Кровь постепенно перелила к щекам, придавая лицу естественный румянец.
— Ты не хочешь доесть? — Мягко поинтересовался он.
— Порция слишком большая.
— Ты так думаешь? — Удивился он. —Изначально у меня сложилось впечатление, что у тебя совершенно нет времени на еду. Мне казалось, ты вгрызешься в мясо, словно одичавший зверь.
Я закатила глаза. Быть может, стоило разозлиться на юношу за бестактность, но я слишком часто выслушивала нотации от отца. По приезде домой старик не упускал возможности попытаться помочь набрать мне вес. Жаль, тогда я не могла поделиться с ним, что уже сыта сполна чужими эмоциями. Впрочем, тогда я и вообразить себе не могла, на что способна, на самом деле.
— Гости сочтут меня дикаркой, — тяжело вздохнув, заключила я.
— Эйлин позаботится об этом. Она поможет с выбором платья, украшений, макияжа. Надеюсь, ты не против.
— Хотела бы возразить из-за последнего случая, но, боюсь, помощь мне необходима.
— Я тоже могу помочь. С твоего позволения, конечно.
Тяжело предположить, от чего я стала к нему более благосклонна. Когда Эдди ушел в ванную комнату, во мне разыгрался интерес. Я услышала, как зашумел поток воды. Вернувшись в гостиную, его взбудораженный взгляд прошелся по книжному стеллажу.
— Любишь философию?
— Большинство книг я перевезла от отца.
Он выхватил тонкую книжонку. На безупречном лице заиграла умилительная улыбка. Эдди сел на стул, расположившийся у двери в ванную комнату. Закинул ногу на ногу и открыл детскую сказку о Золушке.
— Ванна практически готова.
— Предлагаешь мне плескаться в воде, пока ты беззаботно читаешь книгу? — В недоумении выпалила я.
— Представь, что меня нет. Незнакомец читает сказку.
— И как это должно помочь мне?
— Фокусируйся на моем голосе, а не на бесконечном потоке мыслей.
Мои губы, было, приоткрылись в протесте, но юноша опередил меня.
— Я могу уйти, только скажи. Но я здесь лишь чтобы помочь тебе, Фел. Принимать эту помощь или нет, решать только тебе.
Пропуская мимо глаз его безупречный образ чтеца, я прошла в ванную комнату. Когда вода прекратила свой поток, мой слух тронул бесстрастный голос юноши. Спокойный, тихий, лишенный ярких эмоций. В такт словам, я стянула с себя одежду, стараясь избавиться от мысли, что за дверью кто-то есть. Погрузившись в горячую воду, прикрыла веки. Мысли, подобно урагану, обрушились волной. Я отгоняла их, настойчиво внимая мужскому голосу. Сердце в сбивчивом темпе забилось о ребра.
— Эдди, это глупая…
— Не сопротивляйся, — все так же безэмоционально ответил он. — Следи за мыслями. Не гони их.
Позволяя боли течь сквозь сердце, я смирилась с липким воображением. Учащенное дыхание служило напоминанием, как бывает тяжело сложить оружие, когда привыкла бороться. Спустя время мне надоели свои же страхи. Они, подобно миражу, образовывались в различимые фигуры только тогда, когда я обращала на них все свое внимание. Но полностью сосредоточившись на голосе Эдди, я смогла уловить мимолетное спокойствие. Сказочная история оживляла воображение. Подобно ребенку в постели, я погрузилась в забытое предвкушение конца истории.