— Альбиносы тяжело переносят солнечный свет. С самого детства мне приходилось довольствоваться лишь стенами особняка, изредка сбегая в мамин сад с Джоном.
— Она подняла руку, загораживая ладонью приглушенный свет из окна. Попадаясь на крючок луча солнца, ее глаза блеснули подобно драгоценному камню. — Знаешь, я отвратительно вижу днем, — с грустной усмешкой произнесла она.
Моя ладонь нежно накрыла руку Эйлин. Я добровольно изолировалась от мира, в то время как у девушки такого выбора не было. Тоска, смешанная со стыдом отразилась румянцем на моих щеках. Небо пересохло, от того пришлось приложить к нему язык, чтобы голос казался тверже.
— Поэтому твои глаза тогда казались белыми? — Я указала пальцем на свой зрачок. В ответ она лишь снисходительно улыбнулась.
— Многие мечтают о богатстве. Не один раз я слышала от людей, как деньги могут решить все проблемы. Я же всегда мечтала выбраться из оков. Увидеть море, горы, пробежаться под палящим солнцем. У богатых свои причуды, правда? — Она нелепо засмеялась, поерзав на подлокотнике.
В душу пробралась тонкая нить боли и отчаяния. Эти чувства не кричали, не выли, лишь изредка сковывали грудь, напоминая о себе. Поверхностное смирение утешало, заглушая тяжелые чувства.
— Твой брат, Джон, выглядит раздосадованным. Мне кажется, я ему не нравлюсь.
— Ему мало, кто нравится. Каждый хоть раз попадался под его горячую руку.
— Даже ты?
— Особенно я.
— Ему тяжелее из-за замкнутого образа жизни?
— Можно и так сказать.
— И все же, вы есть друг у друга.
— И в правду, — улыбнувшись, вымолвила Эйлин.
Я знала, что девушка не все рассказала мне. Скрывалась еще одна причина душевных терзаний, о которой вскользь не произнесешь. Но, несмотря на жгучий интерес, я дала ей пространство, переполненное тишиной.
— Так, какие платья я еще не посмотрела?
— Ох, взгляни на это зеленое! — Альбиноска мигом переключила свое внимание на платья. Видимо, подбор разных нарядов утешал и вдохновлял ее. Захотелось поиграть в эту игру, лишь бы Эйлин смогла ощутить себя более счастливой.
Зеленое платье и в правду было превосходным: шелковая переливающаяся ткань струилась по моим бедрам, треугольный вырез подчеркивал зону декольте, а сам цвет красиво подсвечивал бледность кожи. И все же я сомневалась. Это платье без промедления начнет приковывать ко мне ненужные взгляды, вызывать у людей нездоровый интерес, начнутся перешептывания. А мне же, как птичке, придется утыкаться носиком в плечо Эдди, чтобы лишний раз не светить испуганным взглядом.
Эйлин уловила замешательство на моем лице и принялась расстегивать последний чехол. Она протянула мне черное платье:
— Постарайся не разглядывать его, примерь сразу.
Ее уверенный взгляд успокаивал. Я незамедлительно надела платье и прошла к зеркалу.
Вместо треугольного выреза на груди располагались комфортные треугольные чашечки, из длинного выреза выглядывало стройное бедро, подол платья закрывал щиколотки.
— Идеально. Изящное и не сильно вызывающее, — девушка подбадривающее улыбнулась.
Платье и в правду было роскошным. Но подходила ли я сама под него? Шикарный особняк примет высокопоставленных людей, богатых и преуспевших, а среди них будет метаться испуганная пташка, преследующая свои цели.
— А теперь нужно подобрать украшения!
— Мне страшно, Эйлин, — хрипло проговорила я отражению в зеркале.
— Ох, Фел...
Эйлин медленно подошла сзади и осторожно приобняла меня за плечи.
— Зачем он вообще позвал меня?
— Ты ему нравишься, этого недостаточно? А он нравится тебе
— Что?! Не говори ерунды, — покрывшись румянцем, я перебежала в угол комнаты. — Мне лишь нужны ответы, не более!
— Хорошо. Вы заинтересованы друг в друге, глупо отрицать. Он зовет тебя на обычный банкет, рассчитывая лучше узнать. И даже если люди начнут смущать тебя, я уверена, он скорее выберет укрыться, нежели остаться в обществе занудных старикашек. Никто не любит большие скопления людей, Фелисити. Просто кто-то вынужден там находиться.
Я потупила взор, внимая каждому слову Эйлин. В чем-то она была права. Иметь возможность избегать людей для кого-то была привилегией, для меня повседневностью. Как и выйти в свет, насладиться лучами солнца. У меня была та степень свободы, которую не каждый мог себе позволить, сколькими бы богатствами он не обладал.
— Ты права. Покажи мне украшения.
Я и не заметила, как утро сменил вечер. За окнами завыл ветер, умоляя впустить его внутрь дома. В камине тлели угли, распространяя бальзамический аромат. Мы сидели в спальне, где единственным источником света выступали ароматические свечи. Я продолжала крутиться у зеркала под восхищенные взгляды Эйлин. Наслаждаясь непривычным для себя выбором изящных черных туфель на высокой шпильке, я чувствовала себя обычной студенткой, когда груз смерти матери еще не пал на мои плечи. Главное, поддавшись красоте и изяществу, не упасть на ровном месте в приличном обществе. Впрочем, пусть это будет новой проблемой Эдди.