— Почему ты выбрала для переезда Нортвилл? — в задумчивости проговорила Эйлин. Ее крохотное тело распласталось на кровати. Я посмотрела на альбиноску в отражении зеркала.
— Мама хотела переехать именно сюда… Ее привлекала жизнь с семьей в уединенном месте. Да и мне казалось, что все станет намного проще, если мы переедем.
— Почему?
Тяжело вздохнув, промолчала с минуту:
— Она очень много работала. В последние годы жизни мы ее видели лишь по утрам, замученную, отчужденную. Ей хотелось как можно скорее заработать на этот чертов дом… Вот я и решила начать все заново именно здесь.
— Это ведь ее мечта, не твоя.
— Последняя воля родителя будет вести нас до конца жизни.
— Глупости. Ты совершенно другой человек. У тебя должны быть свои мечты и стремления.
— Это мои оковы. Так мама будет жить хотя бы через меня, — в эту же секунду я заприметила в горе украшений черный бархатный чокер. Непроизвольно ладонь сама потянулась к нему.
Шею стянуло, стало чуть труднее дышать. И все же, это чувство давно стало для меня обыденностью. Тяжелый ком в горле образовывался каждый раз, как только в голове всплывали картины прожитых событий. Отныне мое тело всегда ожидало очередное удушье. Чокер стал идеальным символом, определяющим мое существование.
— Неплохо, тебе комфортно?
— Весьма, — горько проговорила я своему отражению в зеркале.
Ласково попрощавшись, Эйлин оповестила, что заедет за мной утром вместе с Эдди. К тому времени я должна быть готовой.
Приоткрыв веки от звонка будильника, я уловила первые секунды рассвета в окне. Вуаль морозной прохлады окутала щеки. Через тучи тонкими лучами сочился свет, освещая влажные дороги. Природа засыпала, прося прилечь вместе с ней. Убаюкивала и отгоняла бешеный ритм жизни.
Я долго умоляла встать себя с кровати, чтобы привести в порядок свое лицо и тело. Как бы хотелось все отменить и попытаться самой узнать обо всех ответах. Просочиться в голову Эдди, прочесть все мысли и тайны.
Теплые капли душа молниеносно захватили мое тело, призывая проснуться. Но из дремы меня окончательно вывела мысль, что из косметики у меня могло ничего не остаться. Наспех вытираясь полотенцем, я принялась рыться по всевозможным ящикам, в поисках косметички. Как было бы иронично. Прийти на мероприятие в дорогущем платье с уставшим серым лицом. Так держать, Фелисити, ты как всегда в ударе.
Благо, спустя получасовые нервные поиски, мне удалось найти остатки тонального средства, винную помаду и тушь. Этого было недостаточно, чтобы замаскировать месяцы тревоги и прожитого стресса, но лицо выглядело гораздо свежее.
Закончив со сборами, я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела свежая цветущая девушка, по которой и не скажешь, сколько всего она пережила. Жаль, что косметика не стирает дыры в душе. Возможно, я бы тогда не переставала ей пользоваться. Руки нежно пригладили ткань платья. Дорогое изделие казалось мне инородным. Могло ли богатство залатать дыры в сердце? Вряд ли, ведь тогда Эйлин была бы более счастливой в своей клетке. Из раздумий меня вывел резкий лязг шин во дворе. Пора.
Мы встретились с Эдди в дверях. Я стояла в черном шелке, обволакивающим мою фигуру. Волосы волной лежали на груди. Даже до аварии я не выглядела настолько роскошно, как сейчас. От того становилось неуютно. Стоило миру подкинуть мне пару вопросов, и вот я при параде готова вкушать эту жизнь.
— Ты очаровательно выглядишь, — Эдди приободряюще улыбнулся и накинул мне на плечи темную шубку.
— Спасибо.
Он предложил мне руку, дабы любезно довести до машины. Но как только юноша приоткрыл мне дверь, тело охватила дрожь. Как бы я не надеялась, страх не смог отпустить меня.
— Ты боишься? — со странным удивлением произнес Эдди.
— Немного…
Я взглянула в его глаза, как только ощутила прилив сожаления и злости. Он злится на меня? Тело охватил стыд.
— Прости, что сразу не сказала…
Я ощутила, как все его тело напряглось. На лице отражалась гримаса боли. Как бы мне хотелось прочесть его мысли, узнать, что конкретно могло его так разозлить. А лучше бежать обратно в дом и не сгорать от стыда под его разочарованным взглядом.
— Фелисити? — Из салона раздался родной ангельский голос.