— Кажется, проснулась. Как ты, Фел?
Удивительно, как еще несколько секунд я пыталась понять, где нахожусь. Страх вновь настиг меня, заставляя тело вздрагивать от ужаса. Мужская рука все так же бережно держала мою ладонь. Эдди, ощутив мелкую дрожь, сильнее прижал испуганное тело к себе. Проникшись его спокойствием, я старалась отвлечься от своей беспомощности и страха. Видно, я уснула у него на коленях прямо во время дороги. В голове вновь прозвучали слова матери. Даже если я тону в пучине лжи и постановочного спектакля, то готова обмануться ради мгновений ценного спокойствия.
— Все хорошо, лишь голова немного кружится.
— Ничего, почти приехали. Отец явится позже обычного, ты можешь без всякого стеснения занять одну из комнат и отдохнуть.
Милые домики за окном уже давно сменились на мрачные ели. Словно полупрозрачная шаль, их окутывал туман. Тусклая картина казалась мне неестественно мрачной. Вдали показались шпили здания. По мере приближения к особняку деревья редели. На равнине среди ржаво-красных кипарисов возвышалось древнее здание из викторианской эпохи. Фасад цвета слоновой кости изумительно контрастировал с голубыми скатами крыш. Колонны переплетали лозы винограда. Под балконом расстилалось небольшое озеро, над которым величественно сгибали свои ветви ивы. Словно стражи, они охраняли гладь воды. На первый взгляд могло показаться, что в особняке живут греческие боги, скрывающиеся от всего мира.
Мы остановились перед ограждением. Услужливый мажордом приоткрыл дверь машины, протягивая мне руку:
— Добро пожаловать, леди.
— Благодарю, — я кивнула вежливому мужчине, неуклюже выползая из салона.
— Эйлин, а вас бы попросил в следующий раз привлекать к работе водителя.
Девушка была готова выпалить неуместную шутку, как Эдди тут же опередил ее.
— Конечно, Давид. Мы лишь хотели составить нашей гостье особую компанию, не привлекая к делу незнакомых ей людей, — спокойным тоном ответил юноша, галантно высаживаясь из машины.
Густые брови мажордома нависали над глубокими голубыми глазами. На узком лице выделялись скулы. Наперекор морщинам на лбу, мужчина казался на удивление молодым. Под массивным носом располагались идеально уложенные усы пшеничного цвета. Волосы строго уложены назад. Поверх белой рубашки, дополненной строгим галстуком, был надет черный жилет в синюю полоску.
Взглянув на Давида, я уловила тонкую ауру, подобную тихой гавани. Мне не стоило прилагать усилий, чтобы услышать шум прибоя. Я смотрела на него непозволительно долго, вкушая безмятежность.
— Как мне стоит обращаться к нашей желанной гостье? — Его лицо озарила сдержанная улыбка.
— Фелисити, — смущенно выпалила я.
— О, Felicitas, должно быть вы живете удачливую счастливую жизнь, Фелисити?
— На пути к этому, — сдержанно ответила мужчине, смеясь про себя. Хотелось бы мне сеять удачу в своей и чужой жизни.
Рука Эдди бережно прилегла мне на талию. Его губы безжалостно прильнули к моему уху. Он вкрадчиво произнес шепотом:
— Мне нужно ненадолго отлучиться, могу ли я оставить тебя с Давидом?
— А как же Эйлин? — Мои глаза забегали в поиске альбиноски. Поравнявшись с Эдди, девушка взглянула на меня виноватым взором.
— У меня остались незаконченные дела.
Эдди крепче сжал мою талию, обращая внимания на себя.
— Не переживай, Давид не даст тебя в обиду.
Щеки предательски выдали смущение. Я совершенно забыла, на какой спектакль согласилась сегодня. Эдди не хотел терять ни секунды.
— Конечно. Буду рада ближе познакомиться с таким очаровательным мажордомом, — прошептала я без толики сарказма.
Эдди ехидно ухмыльнулся и заговорил еще тише, обжигая мою щеку свежим дыханием, что я с трудом смогла различить слова:
— Прекрасно держитесь, юная леди. Возможно, в благодарность за потрясающее терпение я спасу вас вечером от назойливых взглядов.
Ох, олень, освободи меня от своей вежливости. Я насквозь чувствую твое намерение вскружить мне голову в надежде, что я забуду обо всех безотрадных вопросах.