Сплетаясь телами, мы двигались медленно в такт музыке. Осмелившись поднять голову, я заметила, как в его глазах блеснула нежность. Когда Эдди плотнее прижал меня к себе, я не посмела возражать. Очарованные ликом друг друга, мы не замечали, как бледнеют фигуры вокруг нас. Звяканье бокалов, возбужденные разговоры и даже сама музыка исчезала меж нами.
— Я все испортила.
— Вовсе нет.
— Я обидела ее.
— Все не так, Фел.
— Тогда почему все так отреагировали?
— Твой комплимент был неожиданностью. Обычно Нора слышит в свой адрес совершенно иные вещи. Она больна. Продолжительное время мать страдает от шизофрении. Мы относимся к ней более опасливо.
— Она выглядела здоровой.
— В этом кроется вся ирония. Ты смотришь на нее, думаешь, что пред тобой все та же добрая мать. А потом она начинает говорить. От услышанного все в груди замирает.
— Она сказала, что я пахну смертью.
— Очередная чушь.
Я хотела верить ему. Но укол в груди яростно кричал о лжи.
— Хочешь, мы можем уйти?
— А как же банкет?
— Мы вернемся позже, — он окинул зал взглядом, словно пытался в чем-то убедиться. — Подарю тебе минуты спокойствия вне всей этой толпы.
На моем лице возникло недоверие.
— Хорошо, — он тяжело вздохнул, — Я тоже не люблю столпотворения. От меня требуется лишь в конце мероприятия переговорить с отцом, на этом моя работа будет окончена. Не привередничай, тебе ведь тоже интересно провести со мной время наедине.
Какое самоуверенное заключение. Но, как бы мне не хотелось признавать, он был прав.
Я тяжело вздохнула:
— Хорошо, пойдем.
Взявшись под руку, мы последовали прочь из зала. Проходя мимо любопытных глаз, мое сердце забилось в ускоренном темпе. Я приготовилась вновь испытать волну чужих эмоций. Но, когда мы миновали пчелиный рой, заметила, что ни одна грязная эмоция не прилипла к моей коже. Каким-то удивительным образом спокойствие Эдди было настолько кричащим, что заполонило меня полностью, не оставляя места другим чувствам.
Мы последовали в незнакомую мне часть особняка. Гул сменила мертвая тишина, через которую даже собственные мысли ощущались непозволительно громкими. Путь освещал лишь лунный свет, исходящий из арочных окон. На ковре возникли силуэты. Тени от дубовых ветвей походили на длинные когтистые лапы чудовищ. Под вой ветра они танцевали, внушая страх. Казалось, если я потеряю бдительность, одна из лап схватит меня за подол черного платья. Утащит в темный угол дома и будет насмехаться над моей беспечностью.
Мы внезапно остановились у двери в конце зала. Он замешкался, опуская взгляд. Тот час я испытала уже привычную для меня тоску, исходившую от Эдди.
— Моя комната. Хочешь взглянуть?
— Почему бы и нет?
Кивнув, юноша приоткрыл дверь и провел меня вглубь комнаты. Когда помещение озарил свет, открывая вид на полупустую комнату, я ахнула от удивления. Никаких картин, изысканных ваз и статуэток, пестрящих в каждом уголке особняка. Я узрела мрачную пустоту, давящую своим объемом. У балкона располагалась кровать, напротив которой обосновался стеллаж с книгами. Толика уюта и тепла исходила лишь от кресла, возле которого разместился напольный торшер. Уютная декорация для погружения в мир литературы. Наверняка его маленькая библиотека лишена романов, сказок и различных фэнтези. Лишь энциклопедии и справочники.
— Почему здесь так пусто?
— Люблю минимализм, — холодно произнес юноша, стягивая с себя, словно тяжелый груз, жилетку.
Присаживаясь на краешек кровати, я постаралась полностью прочувствовать атмосферу комнаты. Внимательно прислушалась к каждому мимолетному ощущению. Воздух свеж и холоден. Малейший писк отражался от стен, доходя до слуха эхом. Я горько ухмыльнулась. Переезжая в новый дом, боялась пустых стен и темных углов. За один день каждый сегмент дома был увешан картинами, коврами и гирляндами. Лишь бы пустота внутри сердца не нашла сходств с окружающими декорациями. Эдди казался самодостаточным, но, узрев молчаливый и стальной порядок в его комнате, внутри меня что-то звонко надломилось.