Альбиноска лежала в гостевой комнате, закинув свои тонкие ножки на подлокотник. В руках она покачивала пару туфель.
— Наилучший исход, Эдмунд. Она должна обо всем знать.
— Ты обещала, что поможешь мне воссоединиться с ней. Но, как оказалось, у вас с Джоном совершенно иные планы.
— Мир не крутится вокруг тебя. Да, у нас есть на нее планы.
— И когда ты собиралась посвятить меня в них?
— Я не собиралась.
— Значит, ответов дождаться не выйдет?
— А у Фелисити вышло дождаться от тебя ответов? — С презрением буркнула она.
Схватив вазу с туалетного стола, я швырнул ее в стену. Шум пронзил пространство, собрав всех слуг у двери.
— Вон! — Крикнул я, продолжая с яростью смотреть на младшую сестру, бровь которой не дернулась. Она так же беспристрастно смотрела в окно.
— Я сделала для тебя достаточно. Наши интересы совпадали, потому мне пришлось оказать тебе маленькую услугу. Сейчас же наши пути расходятся.
— О чем вы говорили с Джоном?
— О Фелисити, как ты понял.
— Тебе нравится общаться со мной, как с идиотом?
— Ты и есть идиот, Эдди. Но в этом нет твоей вины. — С усталостью проговорила она, натянула на пятки каблуки и направилась прочь.
— Я поставлю в курс отца.
— Даже если бы ты не хотел этого, всё равно рассказал бы. Доброй ночи.
Я не поставил в известность отца. Лишь из-за крохотной благодарности Эйлин. Мне казалось, что ситуацию получалось держать под контролем, пока за моей спиной разворачивалась другая игра. Мог ли я посвятить в это Фелисити, если сам хранил от нее тайны? Рискованно и эгоистично.
Совершив желанный глоток горького кофе, я оглядел новые чертежи. Взглянул на время. Осталось ровно пятнадцать минут. Выхватил телефон из кармана. Нервно постучал по экрану пальцем. Набрал номер. После продолжительных гудков женщина бездушным голосом сообщила, что абонент не пожелал взять трубку. Я мог приехать к ней лично. Молить о прощении, выложить голую правду и пасть на колени в ожидании снисходительности. Она не простит. Что я мог бы сделать для нее, дабы получить крупицы милости?
— Эдди. — В кабинет зашел отец. — Пришел клиент. Можешь готовиться к презентации.
Я уверенно кивнул отцу, схватил чертежи и спустился вниз след за ним. Сдержанно поприветствовал пришедшего мужчину, поблагодарил за доверие и разложил чертежи на столе. Отец молчал. С легким блеском в глазах он внимал каждому моему слову, не смея указывать на недочеты публично. Я воспрял духом. Отец гордится мной, моей работой, моей уверенностью. Презентация подходила к концу, когда в голову ударила головная боль. Комната исчезла, как и люди, сидящие в ней. Передо мной предстал сад, где под испепеляющим солнцем блистала гладь воды. Бутоны водяной лилии шелохнул поток ветра. Я зажмурился. Прикрыл ладонью ослепляющий свет.
— Эдди, тебе стоит отдохнуть! — Звякнул со стороны девичий обеспокоенный голос. Я убрал руку и увидел ее. Копна волнистых каштановых волос, коленки, покрытые ссадинами, большие аквамариновые глаза…
— Эдди. — Настойчиво прозвучал голос. Неестественно грубый.
Свет скрывал ее лик. Она улыбается? Определенно. Так хочется коснуться ее. Я протянул руку.
— Эдмунд! — Нетерпеливо крикнул отец.
Я вновь оказался в гостиной, где двое мужчин с раздражением глядели на мою вытянутую руку. Сконфузившись, я поправил галстук. Приоткрыл рот, дабы продолжить рассказ и замешкал.
— Ландшафт, Эдди.
— Кхм, да. Я предлагаю оставить деревья в этой зоне.
Я закончил презентацию, стараясь скрыть свое замешательство. Позор. Проект принят в работу, клиент доволен, отец в ярости. Как я мог настолько запустить свое моральное состояние. Неприемлемо. Поднимаясь по лестнице, я разминулся с уже надоевшей мне служанкой.
— Мария!
— Слушаю, господин, — взвизгнула девушка, поворачиваясь ко мне.
— Американо, без сахара.
— Конечно!
Преодолевая коридор, я заприметил пустую комнату матери. Удивительно, что она решила покинуть покои днем. Быть может, ей стало легче. Я зашел в спальню и, громко выдохнув, стянул с себя жилет. Упал в кресло и закрыл глаза.
— Ваш кофе.
Взглянув на рыжую капну волос девушки, затянутую в тугой хвост, я хмыкнул. Она красива, мила, заботлива, и прежде была приставлена к моему отцу. Раньше мне казалось, что он оказал мне тем самым настоящее уважение. Если очаровательная скромная девушка прежде работала у Теодора Блека, значит в ней было нечто поистине ценное. Но чем больше я узнавал Марию, тем сильнее сомневался в ее компетентности. Она была слишком робка, застенчива и наивна даже для такой, казалось бы, простой работы. Я расстегнул первые две пуговицы рубашки и добродушно улыбнулся девушке. Принял из ее рук напиток.