Эбигейл сняла чайник с плиты и разлила чай в две кружки, края которых были потрескавшимися. Поставив рюкзак на пол, я сел за стол.
— Прошу, расскажите о письме. Что вы имели в виду, когда назвали моего отца подонком?
— Мой муж, Герольд, долго искал работу. Ранее мы могли позволить себе более благоустроенное жилье, но в связи с непредвиденными событиями многое потеряли. Когда возникло предложение поработать на твоего отца, мы незамедлительно согласились. Хоть это было для нас крайне унизительно. Бывший друг, коллега, был обязан бегать и прислуживать, словно какой-то неразумный школьник.
— Я впервые слышу это имя.
— Конечно, о таком родители не рассказывают. Когда Теодор еще только поднимался по своей карьерной лестнице, он работал вместе с моим мужем. Тогда, помню, твоя мама была его помощницей. Они вместе работали с клиентами, строили планы. Теодор был глуп, вспыльчив и слишком наивен, но своей целеустремленностью заинтересовал Герольда. Он многому научил твоего отца. Вскоре Теодор открыл свою компанию. Муж стал банкротом, не смею предполагать по каким причинам. Мы думали, что удастся выкарабкаться, но увы. Нам нужны были деньги на первое время, чтобы начать заново. Твой отец предложил работу.
— Вы намекаете, что проблемы возникли из-за моего отца?
— Я уверена в этом. Во время работы на Теодора, Герольд менялся. Он становился безэмоциональным, холодным, пустым. Я просыпалась ночью из-за его вечного несвязного бреда. Он постоянно твердил, что возрождение возможно, или что-то в этом духе. Ему постоянно слышались голоса, возникали несвязные образы перед глазами. В первое время я не связывала это с твоим отцом. Как можно довести человека до такой степени сумасшествия? — Она прикрыла лицо рукой и тихо всхлипнула. — Мой муж добродушный человек. Я уверена, что он выполнял ужасные вещи по указке твоего отца. Пытал он его, угрожал, я не знаю! Но то, что он сотворил, не поддается никакому объяснению.
— Могу ли я поговорить с ним?
— Попробуй.
Она проводила меня к двери. Войдя в комнату, я почувствовал знакомый запах медикаментов. Герольд сидел в кресле и смотрел в пол. Безэмоциональный пустой взгляд. Это был он. На ладони располагалась почти зажившая рана.
— Добрый вечер, Герольд. Помнишь меня?
— Кто вы? — прошептал он.
— Эдмунд Блек, сын Теодора.
— Не знаю о нем. Вы хотел обсудить новый проект?
— Проект?
— Да, мы созванивались с вами я… — Он издал пронзительный стон и схватился за голову. — Меня зовут… Я…
— Герольд.
— Точно, благодарю вас. Так вы пришли проверить мое состояние?
— Нет, я не врач, я…
— Эти лекарства мне без надобности, я прекрасно себя чувствую, — радушно ответил мне он.
Я потерял дар речи. Мне оставалось лишь в тишине рассматривать опустившиеся черты лица. Как бы не пытался разговорить его, все бестолку. Старик постоянно забывал свое имя, где находится и кто его жена. Испугавшись, что доведу его до истерики, мне пришлось удалиться. Эбигейл стояла за дверью. На ее щеках не осталось и следа от ранее пролитых слез.
— Когда он стал таким…
— Безумным? После того, как твой отец уволил его. Может быть, таким образом он хотел заткнуть Герольда?
— Невозможно. Он не запуган и не лжет, ваш муж конкретно потерял рассудок.
— Слышала, вашу матушку настиг похожий недуг, — саркастичным тоном подметила она.
— Что? Нет, она…
— Больна шизофренией? О, конечно. Вы хотели отметить, что у моего мужа и вашей матери совершенно нет сходств. Вы можете продолжать обманывать себя и дальше. А сейчас я попрошу вас уйти.
— Конечно.
Переполненный смешанными чувствами, я покинул дом. Тело каменело, дыхание участилось. Сев за руль, я накрыл ладонями затылок, не удосужившись закрыть дверь.
— Дядя, вы забыли. — Маленькая девочка с золотыми волосами протянула мне рюкзак.
— Рози… — Выпалил я шепотом.
— Мелиса. Меня зовут Мелиса.
— Спасибо, Мелиса. — Я выхватил рюкзак из ее ручек и натянуто улыбнулся.
Удивленная моей реакцией, девочка убежала, хихикая себе под нос. Мелису встретила Эбигейл. Должно быть, ее мать. Она положила ладони на плечи дочери и взглянула на меня глазами, полными сочувствием. Я вздрогнул, когда телефон внезапно зазвенел. Эйлин.
— Не стоит, извиняться, милая. Я совершенно не злюсь на тебя.
— И в мыслях не было.
— Знаю, — я тяжело вздохнул.
— Так ты отнесешь книгу? Фелисити как раз нет дома, ключ под ковриком. Положи ее в коробку к остальным книгам.
— Ты видела, как она ее найдет?
— Да.
— И?
— Будет злиться.
— Почему бы тебе не рассказать все мне? Я смогу найти способ донести правду до Фел более мягко.