Вскоре хозяйка почувствовала неладное. Ей казалось, что я хамила посетителям, сверлила злобным взглядом, от того люди, словно мышки, пробегали мимо магазина. Мое увольнение было лишь вопросом времени. (описать этот момент)
И вот теперь я стояла у окна в своей тюрьме, смаковала горячий напиток в надежде, что хоть кто-то отвлечет меня своими эмоциями от той боли, что доставили мне ответы.
Казалось, стоило бы оставить этот дом, вернуться к отцу и дяде, нежели продолжать истязать себя одиночеством. Но я не могла. Пора окончательно разобраться во всем, чтобы попробовать начать жить спокойно. Но в голову не приходило никаких идей, как это можно сделать. Все попытки Эдди связаться со мной были проигнорированы. Общение с ним возымело облик кошмара, в который погружаться более не хотелось.
Я взглянула на свое запястье, украшенное браслетом с опалом. Самое нежное напоминание о матери вопило о желании раскрыть все карты. Впервые за долгое время я была убеждена: она стремилась в Нортвилл не просто так. Что она могла знать об этом месте?
Я впервые задумалась о том, как стремительно все начало меняться с тех пор, как впервые услышала об этом городе. Может быть, из-за гневного стука дождя о стекла окон мне показалось, что тот день пропитался мерзким ужасом. Уплетая за ужином горячий картофель с мясом, я размышляла, какое украшение могло подойти к новой сиреневой кофте. Мама не сразу начала разговор. Все выглядело как обычно. Она стояла у окна и с особым вниманием разглядывала, как стремительно лужи стекали в водосток.
— Как школа?
— Обычно.
— Подружилась с кем-то?
— Одноклассники считают меня странной. Не хочу их переубеждать. — Я быстро отправила ложку с едой в рот, не поднимая взгляда.
— Хочешь, мы поменяем школу?
— Не хочу.
— Мне понравился один домик в Нортвилле.
— Что за Нортвилл?
— Маленький город. Он очень красивый, тебе понравится.
— Не хочу уезжать из Детройта.
— Может, там тебе больше понравится? Будешь ближе к друзьям. Ты давно их не навещала.
— Друзьям? — Я с недоумением подняла взгляд на маму.
Ее лицо на миг исказилось. Маргарет испугалась, словно случайно выболтала страшный секрет.
— Извини, — стушевалась она. — Голова совсем перестала работать. Точнее, ты можешь найти там друзей.
— В твоем Нортвилле, — я принялась давить картошку в тарелке. — Что такого особенного?
— Свежий воздух, лес и тишина. Жизнь протекает там намного медленнее.
— Так значит, ты работаешь по ночам, чтобы купить дом?
— Я давно хотела переехать, милая. Если возникает работа, стоит браться за нее, чтобы приблизиться к мечтам.
— Как по мне, дурацкая мечта. Уехать в глушь и пустошь. — Остатки еды я кинула в мусор, а после спешно покинула кухню, оставляя мать в одиночестве.
После этого диалога мы отдалились друг от друга. Тяжело простить мать, что поставила мечту выше семьи. Отец не хотел покидать наш обжитый дом. Он казался нервным. Лишь сейчас, вспоминая их первую ссору, я задумалась о скрытых причинах переезда.
— Кто подвез тебя?
— Генри, меня задевает твоя ревность. — Мягко сказала она, стараясь не повышать голос.
— Думаешь, я настолько глуп? Или считаешь, что мне удастся терпеть все это до конца жизни?
— Ты ведешь себя глупо.
— Это он, да? Тот мужчина, с которым ранее у тебя была связь. Поэтому ты пропадаешь ночами на работе?
— Да как ты смеешь подозревать меня в подобном? Все, что я делала, было ради семьи!
— Точнее сказать, ради переезда, верно? Насколько мне помнится, именно там вы и познакомились.
Возникшая тишина оглушала. Я приблизилась к двери своей комнаты и зажала ладонью рот, боясь, что родители услышат мое сбившееся дыхание.
— Скажи мне, ты хочешь быть ближе к нему?
— Нет!
— Я пойму, если ты будешь искренней со мной. Маргарет, у тебя все еще остались чувства к нему?
— Спокойной ночи, Генри.
Медленно отходя назад от двери, я ощутила, как пересохло в горле. Тогда мне казалось, что отец потерял голову из-за нас с мамой. Ей приходилось много работать, мне было крайне тяжело быть обычным ребенком. Все это давило на него. Генри стал видеть то, чего нет. Сейчас, смотря на то, как из влажной земли начинают появляться первые зеленые ростки, я впервые придала значение тяжелому воспоминанию. Возможно, Маргарет, правда, имела свои тайны.
Тяжело вздохнув, я откинула все воспоминания, проходящие по одному и тому же кругу. Стоило бы отвлечься на что-то более рациональное, и лишь после думать, что делать с работой.